Трэвис улыбается. Он вообще-то редко улыбается, но когда это случается, улыбка озаряет все его лицо, как будто в нем открывается неведомое ему самому очарование. Бетси совершенно обезоружена.
Бетси. Я не знаю...
Трэвис. Это здесь на углу, мадам. Днем. Все будет нормально. Я буду рядом и буду оберегать вас.
Бетси (улыбается, смягчая тон). Хорошо. Хорошо. У меня перерыв в четыре часа. Если вы подъедете к этому времени, то мы пойдем и выпьем кофе на углу.
Трэвис. Огромное вам спасибо, мадам Бетси. Я буду здесь точно в четыре часа. (Пауза.) Э... э... Бетси...
Бетси. Что такое?
Трэвис. Меня зовут Трэвис.
Бетси. Очень приятно, Трэвис.
Трэвис кивает и выходит.
Том, следивший за разговором с деланным безразличием (а на самом деле с ревностью), подходит к Бетси. Он явно хочет объясниться с Бетси по поводу происшедшего, но она просто пожимает плечами — ведь это не его дело.
Бетси. Всего-навсего я хочу выяснить, что думают таксисты.
Трэвис ходит взад и вперед по Бродвею напротив штаба избирательной кампании Палантайна, посматривая на часы.
Трэвис (голос за кадром). 26 апреля 1972 года. Четыре часа дня. Я пригласил Бетси в кафе Мейфейр на Бродвее...
Трэвис и Бетси сидят в отдельной кабинке маленького нью-йоркского кафе. Трэвис нервно крутит чашку в руках.
Официантка приносит заказ: яблочный пирог для Трэвиса и фруктовый компот для Бетси.
Трэвис (за кадром). Себе я заказал черный кофе и яблочный пирог с кусочком плавленого желтого сыра. Я думаю, это был неплохой выбор. Бетси заказала кофе и порцию фруктовой смеси. Она могла бы выбрать все, что пожелала.
Бетси перебивает рассказ Трэвиса.
Бетси. На сегодняшний день мы зарегистрировали в Нью-Йорке уже 15000 добровольцев, готовых агитировать за Палантайна. Мы сталкиваемся с колоссальными организационными проблемами.
Трэвис. Я хорошо понимаю, о чем вы говорите. У меня те же трудности. Никак не могу организовать свои дела. Я имею в виду все эти мелочи: свою комнату, вещи. Я должен повесить у себя табличку, на которой было бы написано: «На днях я обязательно организозуюсь».
Трэвис неправильно произносит слово, и на лице его появляется заразительная улыбка, которая заставляет сердце биться чаще. Бетси не может не плениться такой улыбкой.
Бетси (смеясь). Трэвис, я никогда раньше не встречала никого похожего на вас.
Трэвис. Могу в это поверить.
Бетси. Где вы живете?
Трэвис (уклончиво). В верхней части города. Так себе место. Ничего особенного.
Бетси. Почему вы решили водить такси именно по ночам?
Трэвис. Одно время у меня была постоянная работа днем. Но ночью мне было нечего делать. И знаете, мне стало как-то одиноко бродить просто так. Я и решил работать по ночам. Одиночество ведь не очень-то приятная штука.
Бетси. После работы я ужасно хочу побыть какое-то время одна.
Трэвис. Да, конечно... (Пауза.) В такси встречаешь людей. Много людей. Это хорошо действует.
Бетси. А какие это люди?
Трэвис. Да как вам сказать. Просто люди. (Пауза.) Однажды покойник попался.
Бетси. Как так?
Трэвис. У него было пулевое ранение. Я-то этого не знал. Он заполз на заднее сиденье, сказал «Западная сторона 45-й улицы» и дух вон.
Бетси. И что вы сделали?
Трэвис. Прежде всего выключил счетчик. Ведь платить-то некому было. Затем забросил его в полицейский участок. Они приняли.
Бетси. Вот это да.
Трэвис. В такси чего только не увидишь. Особенно когда луна появляется.
Бетси. Луна?
Трэвис. Полная луна. Однажды ночью мне несколько ненормальных попались. Задрал голову: так оно и есть — полная луна.
Бетси смеется.
Трэвис. Серьезно. Люди не стесняются при водителе делать все что угодно. Абсолютно все. Одним комнату в отеле снять не по карману, другим надо наркотик толкнуть или уколоться, третьим неймется оскорбить тебя. (В его голосе появляется горечь.) Как будто тебя и нет, как будто ты и не человек. Никому ты не нужен.
Бетси прерывает печальный рассказ Трэвиса.
Бетси. Будет вам. Все не так уж плохо. Я часто езжу в такси.
Трэвис. Я знаю. Однажды я мог вас подвезти.
Бетси. Да?
Трэвис. Вы были на Плазе, как-то поздно ночью. Часа в три.
Бетси. В три утра? Вряд ли. Мне приходится ложиться рано. Я работаю днем. Это был кто-то другой.
Трэвис. Нет, это были вы. У вас были какие-то светло-желтые папки и розовая сумка фирмы Сакс.
Понимая, что Трэвис не ошибся, Бетси поспешно объясняет: