— Нет… да… я не знаю! Я видел на камере женщину, потом исчезла. А сейчас следы у двери, пять пальцев, как будто она провела рукой! И ещё — звонки! Мне звонят, из старого таксофона! Голос говорит "Привет, Джош". Только это невозможно, он не работает с девяностых!
Пауза.
В голосе дежурного появилось напряжение.
— Сэр, вы употребляли алкоголь или препараты?
— Что? Нет! Это не... Это не бред! Я клянусь! Я покажу вам запись, камера всё зафиксировала!
— Хорошо. Мы зарегистрируем вызов. Патруль будет, как освободится. У вас есть оружие?
— Нет. Я… я просто не хочу умирать, понимаете?! Она знает, где я живу!
— Оставайтесь на связи. Закройтесь. Не выходите из дома.
— Это уже не помогает…
Щелчок.
Гудок.
Он смотрел в экран телефона.
Как в яму.
Он понимал, что ему не верят. Что это просто — ещё одна запись.
Псих давит на полицию. В городе убивают — и все на взводе.
А его — уже занесли в список странных.
Он опустил телефон на стол.
Закрыл лицо руками.
Прошёл час.
Потом ещё один.
За окном лежала мёртвая тишина.
Снег продолжал падать, сыпался на пустую улицу.
Фонари казались далекими, как в чужом городе.
Никто не приехал.
Никаких фар.
Никаких шагов.
Никаких голосов у двери.
Джош сидел на кухне с кружкой холодного кофе, глядя в экран старого монитора.
Камера показывала ту же самую картинку:
порог дома, запорошенный снегом.
Коврик.
Пятна от следов уже занесло.
Он пару раз выходил в коридор, прислушивался.
Тишина.
Потом снова вернулся на кухню и посмотрел на часы — почти четыре утра.
Он включил мобильный, проверил звонки.
Никаких входящих.
Ни одного ответа от полиции.
Даже СМС.
Он набрал номер снова — дежурный больше не отвечал.
Один и тот же голос автоответчика:
“Ваш вызов зарегистрирован. Патруль прибудет при первой возможности.”
Он разом выключил звук.
И положил голову на стол.
Ничто не пугало его так, как эта тишина после крика о помощи.
Пустая линия.
Закрытая дверь.
Занесённые следы.
Он мог бы подумать, что всё это ему приснилось.
Если бы не запись.
Если бы не следы под дверью.
Он встал, посмотрел в окно.
Пусто.
Далеко у остановки — всё тот же силуэт старого таксофона, облезлого, висящего на столбе.
К нему никто не подходил.
Вроде бы.
И всё же…
Что-то там было.
Джош достал биту из шкафа в коридоре.
Старая, потрескавшаяся, обмотанная изолентой на рукоятке.
Он когда-то приносил её с бейсбольного матча, ещё подростком —
теперь держал, как последнюю защиту от неизвестного.
Дом был тёмен.
Он выключил все источники света, чтобы лучше видеть, что происходит за окнами.
Под ногами скрипел пол — не от страха, а от возраста.
Но каждый скрип казался не его.
Каждый поворот за угол — возможностью столкнуться с кем-то лицом к лицу.
Сначала — спальня.
Проверил мать — спит. Дышит медленно, натужно.
Одеяло поднято до подбородка.
Никаких странностей.
Потом — ванная.
Открыл шкафчик. Заглянул под раковину.
Пусто. Только пыль и тени.
Кухня.
Окна закрыты. За стеклом — сугробы и синие отблески фонаря.
Он долго смотрел на отражение — будто ждал, что за его плечом что-то шевельнётся.
Коридор.
Окна у входа. Дверь. Замки — на месте.
Он проверил их ещё раз. И ещё.
Потом присел на корточки, провёл пальцем по коврику.
Следы исчезли.
Снег запорошил всё.
Он обошёл весь дом. Потом ещё раз.
Каждое помещение — шаг в неизвестность.
Но ничего не происходило.
Всё выглядело как всегда.
И именно это было пугающим.
Он уже собирался вернуться в спальню, когда вдруг…
щёлкнуло.
Где-то за стеной — тонкий, почти металлический звук.
Он замер.
Прислушался.
Бита крепко в руке.
Звук повторился.
Не внутри. Снаружи.
Как будто по решётке вентиляции провели гвоздём.
Он бросился к окну.
Выглянул.
На улице — никого.
Но возле таксофона — на долю секунды — будто что-то мелькнуло.
Свет фонаря моргнул. Тень дрогнула.
Он не был уверен, было ли это на самом деле.
Но в груди уже билось животное, тупое чувство:
если он уснёт — не проснётся.
Он сел на полу в коридоре.
Бита — рядом.
Спина упиралась в холодную стену, а сердце будто отбивало сигнал тревоги.