Он закрыл глаза.
На секунду.
Всего на секунду.
…и вспомнил.
Не звонок.
Не шорох.
Не шаги.
Смех.
Детский, тонкий, тянущийся, как резинка.
Смех, от которого у него тогда пошли мурашки.
Он стоял у двери подсобки, в школьном крыле, где не было окон.
Туда никто не ходил, кроме уборщицы.
Их с другом туда вызвали — будто бы что-то нашли, что-то надо показать.
Он тогда не хотел идти.
А потом — забыл.
Но теперь — вспомнил.
Девочка смеялась.
За закрытой дверью.
Потом смех сорвался на всхлипы.
А потом — тишина.
Он помнил, как они стояли с Эйриком — его лучшим другом.
Эйрик потом сказал: "Тебе показалось".
И он согласился.
Он согласился, чтобы уйти.
Им было по десять.
Имя пришло неожиданно, как нож в бок:
Лора Стадал.
Сестра Эйрика.
Пропавшая в том году.
Тогда говорили, что она ушла из дома, потом — что её кто-то увёл.
Полиция искала.
Объявления висели на магазинах, на автобусной остановке, даже на школьной доске.
Он не думал о ней годами.
Не хотел.
А может, и не смел.
Но теперь —
Он видел, как снег за окном начинает медленно оседать на фигуру у столба.
Он видел таксофон.
И внутри себя — слышал тот смех.
Тот, который раздался перед тем, как всё исчезло.
Он сидел в темноте, сжимая в руках биту, и всё пытался отмахнуться от мыслей.
От смеха. От имени.
От воспоминания, которое уже не вытеснялось.
Лора Стадал.
Сестра Эйрика.
Её глаза, синие, как лёд на школьном стадионе.
Она всегда молчала, когда играли во дворе, — и вдруг исчезла.
Всё будто растворилось в одном дне.
Но было ещё кое-что.
Один момент, который тогда не показался странным. А теперь — показался.
Эйрик пришёл в школу позже обычного.
Осенью, после исчезновения Лоры.
Он был в куртке с капюшоном и странно неулыбчивый.
Джош тогда сидел на ступеньках у входа, жевал яблоко и ждал, когда их запустят внутрь.
Эйрик прошёл мимо — быстрым шагом.
И Джош увидел, что у него на рюкзаке — пятна.
Тёмные, почти засохшие.
— Это кровь? — спросил он тогда.
Эйрик дёрнул молнию повыше.
— Да нет. Я подрался. С этими из девятого.
Он говорил быстро, не глядя в глаза.
Тогда Джош поверил.
Они часто дрались.
И кровь — не редкость.
Но вот чего он точно не помнил: с кем именно он дрался в тот день?
Ни одного синяка. Ни шрама.
Ни одной фамилии.
Ничего.
Он отложил биту.
Пальцы вспотели.
Впервые за всё это время ему стало страшно не от звонков, не от следов, не от таксофона.
А от воспоминания, которое всё это время было рядом —
как тень за спиной.
Он поднялся с пола и направился в кладовку, где стояли старые коробки.
Пыльные, промятые, с едва читаемыми подписями: Школа. Документы. Всякое.
Он помнил, что у матери был школьный альбом.
Там — классы, фотографии с праздников, даже групповые портреты с учителями.
Он вытащил коробку на свет.
Долго перебирал обложки, бумаги, черновики.
Нашёл альбом.
Жёлтая ткань, вытертая в уголках.
На обложке — выцветший логотип школы и год: 2001.
Открыл.
Лица.
Группы.
Класс.
Учителя.
Он листал медленно, вглядываясь в каждое фото.
В каждом — его одноклассники, он сам, Тристан.
Вот библиотека, вот спортивный зал, вот тот самый день, когда они пекли пироги на рождественской ярмарке.
Но её не было.
Ни на одном фото.
Он помнил, что Лора была в параллельном классе, но они часто гуляли вместе.
Он точно видел её в школьном дворе, в коридорах, на лестницах.
Но здесь — ничего.
Ни имени. Ни подписи. Ни лица.
Он достал другой альбом — за предыдущий год.
Снова просмотрел страницы.
И снова — пусто.
Будто её никогда не существовало.
Он сел на пол, держа альбом на коленях.
Свет от лампы дрожал, как пламя.
В голове — пульсирующая мысль:
Если я сам её не помню — кто мне сказал, что она была?
Эйрик?
И если её не было — чей же это был смех в подсобке?
Он посмотрел на стену.
И вдруг понял — альбом дрожит в руках.
Нет.
Не альбом. Он.
Он включил ноутбук, сдвинув кучу бумаг и коробок со стола.
Загрузилось медленно — как всегда, когда надо быстро.
Руки дрожали. Он не пил кофе. Он просто боялся.
Открыл поиск.
Lora Stadal
Ноль.
Корректирует: "Laura Stadel?"
Нет. Не то.
Снова: Лора Стадал — по-норвежски.
Lora Stådal
Lora Staddal
Вариации, фонетика, возможные опечатки.