Он протянул руку. Осторожно коснулся аппарата.
Тот был холодный, как металл зимой.
Шнур не был подключён.
Он болтался на полу — обрезанный.
Джош выдохнул.
И только тогда заметил:
на двери холодильника кто-то провёл пальцем по инею.
Полоса — будто пишут слово. Или число.
Почерк дрожал, будто писал ребёнок или больной.
Он шагнул ближе.
Слова расплывались — иней таял, исчезал.
Но он успел прочесть:
“Я не шучу”
Он долго стоял у холодильника.
Смотрел на исчезающие следы, как будто смотрел на себя, тающего в реальности.
"Я не шучу".
Кто?..
Почему?..
Как?
Это не может быть.
Телефон не подключён.
Он проверял.
Много раз.
Он сам отрезал провод.
Он тронул себя за лоб — холодный, влажный.
Может, это всё из-за бессонницы?
Из-за шахты, давления, пыли, подземных шумов, которые гудят в костях?
Он вернулся в комнату, где спала мать.
Сел на табурет у двери, не включая свет.
Дыхание её было ровным, но каким-то далёким.
Будто он снова стал мальчиком и ждал, пока она проснётся и скажет:
"Всё хорошо. Тебе просто приснилось."
Но она молчала.
Он уткнулся лицом в руки.
Ладони пахли металлом, землёй, страхом.
"Если бы я сходил с ума… — подумал он. —
Разве я бы знал об этом?"
Он пытался вспомнить точный момент, когда всё стало другим.
Звонок?
Нет. Раньше.
Может, когда впервые увидел тот взгляд в баре? Или когда услышал, как коллеги шепчутся за спиной?
А может, с тех пор, как мать перестала узнавать дни недели.
Он чувствовал, как в груди поднимается что-то тёплое — не гнев, не страх.
Отчаяние.
Чистое, липкое.
Он встал.
Пошёл в ванную.
Посмотрел на себя в зеркало.
Там был он.
Уставший, заросший, с запавшими глазами.
Но — всё ещё он.
Он включил холодную воду, умылся.
Руки дрожали.
"Ты в порядке.
Просто стресс. Просто кошмар. Просто город умирает, а ты слишком долго был один."
Он облокотился о раковину.
Закрыл глаза.
И тогда звонок раздался снова.
Но не из кухни.
А из его кармана.
Старый мобильный, который он не заряжал неделю.
Экран мигнул.
Номер: Неизвестно.
Телефон дрожал в его ладони, как живой.
Экран мигал, показывая "Неизвестно".
Звонок не прекращался.
Монотонный.
Насмешливый.
— Чёрт! — выдохнул он.
И с яростью швырнул телефон на пол.
Хлопок.
Треск пластика.
Экран раскололся, батарея вылетела.
Звонок оборвался.
В ту же секунду —
щелчок.
Глухой, тугой.
Как будто кто-то включил свет рукой — не кнопкой, а намерением.
Свет в коридоре вспыхнул жёлтым мертвенным пятном.
Такой цвет не бывает у обычных ламп —
но именно он сейчас сочился из-за угла, где минуту назад было темно.
Джош замер.
Он медленно, не дыша, вышел в коридор.
Свет горел.
Не моргал.
Просто горел — как будто кто-то только что прошёл мимо, задержался, посмотрел на дверь… и ушёл.
Он подошёл ближе.
Включатель был поднят вверх.
Он помнил, что не трогал его — вообще с прошлого вечера.
Он стоял у стены, и снова почувствовал:
он здесь не один.
Молчание не было тишиной — оно что-то прятало.
Он наклонился за обломками телефона.
И заметил:
рядом, на полу, пыльный след босой ступни.
Свежий.
Маленький.
Словно детский.
Он стоял, не шевелясь, не в силах отвести взгляд от следа.
Он словно слышал в голове эхо шагов, будто кто-то уже прошёл — и только теперь тень этого движения добралась до него.
Но затем — шорох за стеной.
И он вспомнил: мать.
Он резко повернулся и почти бегом направился в её комнату.
Дверь была приоткрыта, и тусклый свет ночника размывал тени на обоях.
Она лежала так же, как и раньше.
Рука на одеяле. Лицо — повернуто к окну.
Он медленно подошёл.
Наклонился, прислушался.
Сначала показалось, что она молчит.
Дышит ровно, глубоко.
Но через секунду…
губы зашевелились.
— …Лора… — шёпот, будто выдох.
— Лора… нет… не ходи туда…
— Лора… слишком темно… я не могу…
Он замер.
— Мама?
Она не проснулась.
Только чуть дернулась, будто в лихорадке.
— Джош…
Пауза. Долгая.
— …почему ты её оставил?..
Он отступил на шаг, будто удар получил.
Губы его пересохли.
— Что?.. Мама… ты о ком?..
— …Лора, — снова прошептала она. — Она же смеялась… Ты не помнишь?..
Он сел на край кровати.
Смотрел на неё, как на чужого человека.
Она не могла знать.
Она не должна была знать.
Он никогда не рассказывал ей про Лору Стадал.
Про исчезновение. Про ту подсобку.
Про школьный двор, про кровь.
Про то, что он видел.