— Тогда откройте. Я принёс вам фото. Я знал её. Я забыл, но теперь...
теперь она как будто вернулась.
Охранник что-то быстро набирал на внутреннем телефоне.
Джош ходил из угла в угол, будто пытался вытоптать своё волнение в кафель.
Он разложил газету на стойке.
Прошло несколько минут, и наконец из дальнего кабинета вышел следователь — Томас Ульсен, крепкий лысеющий мужчина с хриплым голосом.
— Что за спешка, Тэлбот? Ты уже второй раз в участке за неделю. Не нравится мне это.
— Посмотри. — Джош протянул газету. — Это она. Лора. Сестра Эйрика.
— Я помню это дело. Мутное.
— Оно не мутное. Оно продолжается. Я знаю, как это звучит. Но у меня есть рисунок. Есть звонки. Есть воспоминания, которые… возвращаются.
— Тебе кто-то звонит?
— Из таксофона. Того, что не работает. Я слышал её голос.
Следователь взялся за виски, вздохнул.
— Ты просишь меня открыть дело двадцатилетней давности на основе рисунка и слухов?
— Я прошу тебя не игнорировать то, что происходит сейчас.
Женщины умирают. И всё начинается с голоса.
Томас взял газету, прошёлся глазами по фото.
Он долго молчал.
Потом сказал:
— У меня была копия этой газеты. Лет десять назад я пересматривал дело. Знаешь, что странно?
— Что?
— На моей копии Лоры не было. Там был только текст. Пустая строка, без фото.
Он посмотрел на изображение ещё раз.
— И сейчас я смотрю — и чувствую, что где-то я уже видел эти глаза. Совсем недавно.
Пока Томас листал газету, Джош стоял в углу кабинета, сгорбившись, как будто сам стал частью стены.
Мир вокруг — свет, мебель, даже звук вентиляции — всё казалось приглушённым.
Мысли громыхали внутри головы, как шахтные вагонетки.
Стук — всё ближе. Всё страшнее.
Если я её знал — почему не помню?
Почему не могу найти ни одной её фотографии, кроме этой?
Почему мне звонят именно в тот момент, когда начинаются убийства?
Он провёл ладонью по лицу.
Пальцы были холодные и липкие.
Он не спал трое суток. Он пил, курил, не ел.
Он мог сойти с ума.
Или уже сошёл.
Он вдруг вспомнил, как утром обнаружил проволоку на полу — но не смог бы поклясться, что это не он сам открыл люк.
Он вспомнил рисунок, что "изменился" —
А если он просто раньше не заметил силуэт?
Он не хотел —
но мысль была слишком громкой:
"А вдруг я… это делаю?"
"А вдруг я не жертва, а монстр, который не помнит, что он монстр?"
Он посмотрел на Томаса.
— Слушай… — его голос звучал хрипло. — А если это… я?
Следователь поднял взгляд.
— Что ты несёшь?
— Если у меня — провалы. Если я что-то сделал, а мозг вытеснил?..
Я же рядом со всеми этими местами. Я знал её.
Я слышу голос.
Но, может, он не снаружи. Может… во мне.
Томас молча смотрел.
— Послушай, Джош, — наконец сказал он. — Ты не первый человек, которого укачивает в собственных мыслях. У тебя умирает мать.
Ты под землёй большую часть жизни.
Ты — один. Это рушит голову.
— Вот именно! — вспыхнул Джош. — Я один.
Кто докажет, что всё это не я?
Он вдруг вспомнил кровь на рюкзаке Эйрика.
Рисунок в тайнике.
Фото, которое появилось.
Он сжал кулаки.
— Мне нужна правда. И если она во мне — я её вытрясу.
Иначе я либо сдохну, либо кого-то убью.
Он вышел из участка и долго стоял на свежем морозном воздухе. Внезапно пришло решение, он знает где искать. Он сделал шаг и не торопясь направился в сторону школы.
Джош стоял перед зданием школы, закрыв глаза и вдыхая ледяной воздух.
Сюда он не приходил много лет.
Старая муниципальная школа — кирпичная, с облупленными стенами и разбитыми фонарями.
Когда-то здесь кричали дети, пахло мелом и пылью. Теперь — только тишина, сорвавшийся с карниза флаг и чернота за окнами.
Он прошёл внутрь через боковую калитку — замок был сломан давно, никто не чинил.
Дежурного не было. Может, никого не было вообще.
Пахло сыростью.
Шаги гулко отдавались в пустых коридорах.
И всё казалось… меньше. Как будто здание усохло вместе с его детством.
Подсобка находилась в дальнем крыле, возле старой библиотеки.
Когда-то они с Лорой прятались там от дежурных.
Когда-то там последний раз её видели.
Он свернул за угол —
и остановился.
Дверь была заперта.
Плотно. Без щели.
На ней висел новый навесной замок — тяжёлый, будто с фабрики.