— Добрый вечер, — Нильс говорил спокойно, но сдержанно.
— Что случилось? — Джош почувствовал, что голос подрагивает.
— Можно пройти? Я ненадолго. Это касается расследования.
Они зашли в дом. Джош провёл его на кухню, где стоял выключенный телефон — старый, тяжёлый, из тех, что звонили как крик из прошлого.
Нильс обвёл взглядом комнату. Замер у окна.
— Сегодня ночью убита ещё одна женщина, — произнёс он наконец. — На этот раз — на южной окраине. Та же жестокость. Та же... безысходность. И — опять таксофон рядом. Но не это меня беспокоит, Джош.
Он посмотрел прямо в глаза.
— Один из свидетелей сказал, что видел человека, похожего на тебя. Возле места преступления. За несколько часов до убийства. У тебя есть объяснение?
Джош почувствовал, как внутри начинает расти лёд.
Что сказать? Что он просто не спит, потому что слышит голоса из старой трубки? Что в голове — воспоминания, которых быть не должно? Что он сам начинает сомневаться в себе?
Он молчал.
А потом выдохнул:
— Я... был дома. Мать — всё ещё... Она в плохом состоянии.
Нильс кивнул.
Но выражение лица не изменилось. Ни на каплю.
— Если вспомнишь что-нибудь, сообщи. И... Джош.
— Да?
— Я понимаю, тебе тяжело. Но если ты что-то скрываешь — сейчас самое время прекратить. Иначе... дальше будет поздно.
Он ушёл так же тихо, как пришёл.
Дверь захлопнулась. Джош остался стоять в коридоре.
Только теперь заметил, что его пальцы дрожат.
Он поднялся по скрипучим ступеням на второй этаж. В коридоре пахло лекарствами и старыми подушками — этот запах прочно въелся в стены, в ковёр, в его память.
Дверь в комнату матери была приоткрыта. Джош осторожно заглянул.
Она спала.
Глубоко, тяжело, с еле заметным движением груди.
Покрытая одеялом до подбородка, будто укутанная в кокон, словно готовилась к какому-то последнему, финальному сну.
Лекарства на тумбочке были расставлены в той же последовательности, что и всегда. Стакан воды — чуть ополовинен. Её очки лежали рядом с книгой, которую она не читала уже недели.
Он долго стоял, глядя на неё.
Словно хотел убедиться, что она реальна. Что она — всё ещё здесь.
Слишком многое начало терять очертания.
Он вышел тихо, стараясь не скрипнуть дверью, и уже собирался спуститься, когда...
что-то заставило его остановиться.
Он повернулся — в темноте, в полумраке комнаты, мать шевельнулась.
Шепнула во сне.
Тихо, но отчётливо.
— …Лора…
Джош застыл.
Имя пронеслось по его позвоночнику, как ледяная игла.
Он шагнул ближе.
— Мама? Ты не спишь?
Но она уже снова лежала неподвижно. Лицо безмятежное.
Глаза закрыты. Только губы едва заметно подрагивали, как будто повторяли то имя снова и снова — неосознанно, неумолимо.
Джош медленно вышел.
И теперь всё в доме казалось другим. Стены — тоньше. Воздух — гуще. Время — сдвинутым.
На кухне что-то щелкнуло.
Он спустился.
И вдруг — резкий, неестественно громкий звонок.
Старый телефон на стене, выцветший от времени, зазвонил, как будто был подключён.
Но Джош точно знал: он отключил его. Года три назад. Кабель сзади был отрезан. Это была просто деталь интерьера. Память. Мёртвый предмет.
Звонок продолжался.
Джош подошёл, медленно. Пальцы сжались в кулак.
Он смотрел на аппарат, как на живое существо, которое вдруг решило заговорить.
На третьем гудке звонок оборвался.
Тишина снова воцарилась в доме.
Он стоял так ещё долго.
И впервые в жизни ему захотелось, чтобы всё это было сном. Но сны — не оставляют следов. А в этом доме их становилось всё больше.
Джош сидел за кухонным столом, в руках — флешка с записью с камеры у входа. Он просмотрел её раз десять. Темнота, слабый силуэт. Фигура, стоящая у двери, будто что-то шепчет сквозь щель, потом исчезает.
Но не исчезает — растворяется.
Он не знал, кому верить. Ни полиции, ни себе. Оставался только один человек, с кем он мог говорить без страха быть высмеянным или арестованным.
Тристан Нельсон.
Его армейский друг. Бывший военный разведчик.
Человек, который знал, как выглядит безумие — и где его граница.
Джош открыл ноутбук, быстро переписал запись с камеры и отправил.
Сообщение было коротким:
"Тристан. Мне нужна твоя помощь. Это с моей камеры. Не спрашивай — просто посмотри."
Он ждал. Минут пять. Потом десять.
Когда экран загорелся — пришёл ответ. Голосовое сообщение.