Дверь машины открылась.
Сначала показались ботинки — военные, крепкие, натёртые. Потом — шаги.
Медленные, выверенные.
Без лишнего движения.
Как будто человек, идущий по минному полю.
Он не звонил, не кричал.
Он просто подошёл к двери и тихо — почти вежливо — постучал. Три раза. Костяшками пальцев.
Глухо, как сигнал.
Джош сразу понял: это он.
Не потому что ждал, а потому что никто другой не стал бы так стучать.
Словно не в дверь, а в память.
Он открыл замок, медленно, ощущая, как замерзают пальцы.
Щёлк.
Ручка скрипнула. Дверь дрогнула.
На пороге стоял Тристан Нельсон.
В чёрной куртке, с серым шарфом, с расстёгнутым воротом и тем самым взглядом, который будто проходил сквозь стены.
— Ты выглядишь хуже, чем в Афганистане, — хрипло сказал он.
Джош отступил, впуская его.
Тристан не обнял, не пожал руку. Просто вошёл — и сразу посмотрел на кухню, на лестницу, на окна.
Всё за три секунды.
— Где мать?
— Спит. В комнате.
Тристан кивнул.
Снял перчатки. Прислушался к тишине.
— Ты прав. Здесь что-то не так.
— Я думал, что схожу с ума, — прошептал Джош. — А теперь хочу, чтоб это была только моя голова.
— Покажи.
Они сели за стол. Джош достал ноутбук, включил запись.
Тристан посмотрел. Молча. Без единой реакции на экране.
Только когда запись закончилась — выдохнул:
— Это была она.
— Кто?
— Лора.
Но не та, что мы знали.
Они сидели на кухне, тусклый свет лампы дрожал, будто не решаясь освещать происходящее полностью. За окнами — пустота. В доме — только дыхание матери, хриплое, едва слышное, и тиканье настенных часов.
Тристан медленно потёр лицо ладонью.
— Сколько ты помнишь про Лору? — спросил он наконец, не глядя.
Джош нахмурился.
— Мы были детьми. Лето. Заброшка возле школы. Она смеялась. А потом… её не стало. Все говорили — пропала. А ты... ты был с нами в тот день.
Тристан поднял глаза.
В них было что-то страшное. Усталость. Вина. И железо.
— Я знал, что ты вспомнишь. Когда-то. Позже. — Он на секунду замолчал. — Только я молился, чтоб это никогда не случилось.
— Что ты хочешь сказать?
— Тогда... в подсобке… я думал, мы просто играем. Прятки. Шутки. Лора полезла в подвал, за ней пошли ещё двое — старшие. Они...
(он замолчал)
— …они не собирались её отпускать.
Джош побледнел.
— Ты… знал?
Тристан посмотрел прямо в него.
— Я был там. Я видел. Но я был пацаном, Джош. И когда всё вышло из-под контроля — я бежал. А потом, когда её не нашли… я сказал, что ничего не помню. Как и все. Потому что нас заставили молчать. Один из них — сын местного шерифа.
Молчание. Давящее. Словно кто-то сжал дом в кулаке.
— Ты... позволил всему этому сойти с рук?
Тристан кивнул.
— Я уехал в армию. Ушёл. Чтобы не слышать, как она кричит. Но теперь… теперь она вернулась.
— Она не могла выжить. — Джош прошептал, чувствуя, как дрожат пальцы. — Не могла.
— Может, это не она. Может, её тень. Её гнев. Или… та часть, что осталась в живых, но умерла внутри.
Он встал, подошёл к раковине. Помолчал, и добавил:
— Знаешь, почему я сразу приехал? Потому что она назвала твоё имя. В записке, которую я нашёл год назад. "Он тоже был там."
— Что?
— Она писала от руки. Старой ручкой, синими чернилами. Я не понял тогда — теперь понял. Джош… тебе надо вспомнить всё. Не для неё. Для себя.
Тик-так. Тик-так.
— Иначе это всё не закончится.
Джош сжал кулаки и уставился в пол.
— Ты говорил мне не звонить полиции… — голос дрожал. — Но понимаешь, Трис… они уже подозревают меня.
Тристан медленно повернулся к нему.
— Что?
— Я слышал в баре. Один из тех, кто работает с моим участком, сказал, что копы считают меня странным. Мол, всё совпадает — я был рядом, я знал убитых, и… — Джош вздохнул — …и мне звонит чёртов таксофон, которого не существует. Конечно, я подозреваемый.
— Ты что-то им рассказал?
— Я пытался. Но как это звучит, а? "Мне звонит женщина, голос которой я не узнаю, а потом люди умирают рядом с другими заброшенными таксофонами"?
Тристан нахмурился, медленно подошёл ближе.
— А ты действительно ничего не вспомнил… раньше?
— Только обрывки. Лицо. Голос. Я думал, это просто кошмары. Ты же знаешь, что у меня сны с детства путаются с реальностью.
— Джош… — Тристан понизил голос. — Если полиция вцепится в тебя, она не отпустит. Они не ищут правду — они ищут виноватого. А ты идеально подходишь. Одинокий. Работяга. Мать умирает, замкнутый. Странный.
— Чудесно. — Джош фыркнул. — Значит, пока убийца бродит где-то там, я должен сидеть и ждать, когда они заберут меня?
Тристан покачал головой.