Он забыл. Или вытеснил.
До этого момента.
— Джош? — голос Тристана выдернул его обратно. — Что ты вспомнил?
— Рисунок, — прошептал он. — У неё был рисунок. Там был кто-то… без лица. Лора сказала, он всегда рядом.
Он не просто был на бумаге. Он был с ней. Тогда. Уже тогда.
Тристан крепче сжал руль.
— Значит, мы опоздали.
Когда они подъехали к дому, уже начинался рассвет — серо-голубой, тусклый, будто разлитая по небу пыль.
Джош первым выскочил из машины.
Его сердце ныло, будто предупреждая: что-то не так.
Он подбежал к крыльцу, замедлил шаг.
— Дверь… — прошептал он. — Я точно запирал её.
Она была приоткрыта.
Широко, будто кто-то не спешил скрываться.
Тристан уже был рядом. Молча вытащил пистолет. Он действовал быстро, как и всегда — в несколько шагов оказался у стены, взглянул в окно.
Кивнул Джошу: ждать здесь.
Тристан вошёл первым.
Джош стоял снаружи, чувствуя, как леденеют пальцы.
Дверь чуть качалась. Внутри — ни звука.
Через несколько минут Тристан показался снова, на пороге. Лицо у него было каменным.
— Дом пуст. Но… — он сделал паузу, — внутри кто-то был.
Джош шагнул внутрь.
Всё выглядело как обычно.
Но… нет. Не всё.
Фото на стене.
Старый портрет его матери — снят со стены и поставлен на полку.
Рядом — телефонная трубка. Та самая старая, с кухни.
К ней протянут провод, которого не было раньше.
Джош подошёл ближе.
Провод уходил вниз, под плинтус.
Он наклонился — и увидел, что часть пола возле стены — приподнята.
— Кто-то был в подвале? — спросил он, обернувшись к Тристану.
Тот молча кивнул.
— Я не стал туда спускаться один. Но следы были. Свежие.
— А мама?..
— Спит. Или кто-то хотел, чтобы ты так думал. Я проверю её позже. Сейчас — подвал.
Джош сглотнул.
— Мы всё-таки спускаемся?
— Да.
Подвал в доме Джоша всегда был мрачным, но теперь он казался чужим.
Как будто воздух там принадлежал не им.
Старые ступени скрипели под ногами, стены источали сырость, как если бы кто-то недавно вылил на них воду.
Фонарь в телефоне дрожал в руке Джоша, свет скакал по углам, выхватывая пыль, паутину и… следы.
Следы босых ног. Детских.
Они тянулись от стенки к середине подвала, и пропадали прямо у бетонной стены.
— Она… была здесь, — прошептал Джош. — Или то, что от неё осталось.
— Смотри. — Тристан нагнулся. Его палец указывал на тот самый провод.
Он свисал сверху — из потолка, как змеиный язык. И был вживлён в стену, будто прошит сквозь бетон.
— Кто-то протянул линию. Прямо через дом.
— Но для чего?.. — Джош шагнул ближе. — Это телефонный кабель?
Тристан ничего не ответил. Просто достал нож и начал аккуратно очищать провод.
Он вёл его взглядом. Кабель шёл вдоль стены, потом уходил под шкаф с инструментами.
— Помоги, — бросил он.
Они вдвоём отодвинули шкаф. За ним — ниша. Как будто кто-то выдолбил углубление в бетоне.
А в этой нише — деревянная кукла.
Старая. Почерневшая. В платье, с выжженным лицом — глаза и рот были просто чёрные дырки.
К проводам была прибита трубка.
Как будто кукла держала её.
— Это… — Джош сглотнул. — Она играла с этим?
— Это не игра. — Голос Тристана звучал сдержанно, но холодно. — Это алтарь.
— Чего?
— Памяти. Или мести. Или чего-то, что должно было умереть, но осталось.
Они оба замерли.
Тишина.
И вдруг — щелчок.
Кукла открыла рот.
Из её черной пасти раздался знакомый голос, шёпотом, как в телефонной трубке:
— Ты же обещал не забывать меня… Джош.
— Ты же обещал, что защитишь.
— Ты же обещал…
Голос прорезал воздух, как игла барабанную перепонку. Необъяснимо знакомый, тянущийся из прошлого, но будто бы теперь говорил изнутри него.
Из грудной клетки. Из черепа. Из памяти, которую он не хотел возвращать.
— Чёрт… — Джош отшатнулся, налетел на Тристана и, споткнувшись, врезался плечом в стену. — Это… она… она говорит!
— Назад! — рявкнул Тристан.
Кукла снова зашевелилась. Её голова чуть повернулась — неестественно медленно, как у марионетки на ржавых нитях.
Провод дёрнулся, как нерв.
— Ты же знал. — Голос Лоры теперь звучал обиженно. Почти по-детски. — Ты стоял за дверью. Я звала. А ты ушёл.
— Нет! Я был ребёнком! Я не знал, я не знал, что… — Джош закрыл уши руками. — Я думал, ты играла!
Кукла засмеялась.
Хрипло. С хрипом старой плёнки, дребезгом. Откуда-то сверху — звон, будто в доме снова зазвонил телефон. Один. Второй. Третий. Все сразу.