— Он… приходил к нам. Тогда. Когда всё случилось.
Мне было странно, что он пришёл не с матерью, не с кем-то взрослым. Один.
Стоял на пороге — мокрый, с тетрадкой в руке.
— Что он сказал?
— Что хочет поговорить. Со мной.
Я… пустила его. Потому что он был вежливый.
Но глаза у него были… — она сжала пальцы, — как у человека, который пережил что-то страшное, и теперь не чувствует ничего.
Пустые.
— И о чём он говорил?
— Почти ни о чём. Он спросил, как ты, Джош. Сказал, что ты молчишь в школе. Что у тебя бывают странные сны.
Что ты рисовал что-то рядом с Лорой.
— Я?.. — Джош нахмурился. — Я ничего не помню.
— Потом он просто… исчез.
Больше я его не видела.
Но… недавно — мне казалось, я слышала этот голос.
— Когда?
— Во сне. — Она посмотрела на сына. — Я думала, это ты. Но голос был другим. Сухим.
Точно как тогда, когда он стоял в дверях.
Тристан выпрямился.
— Значит, он уже тогда следил. Знал.
Возможно, он один из тех, кто начал это. Или стал частью чего-то, что выродилось в месть.
— Ты думаешь… он выжил в этом всём, — проговорил Джош, — но не ушёл, как мы. А остался. Превратился в… кого?
Они оба снова посмотрели на мать.
Та вдруг произнесла:
— Иногда, если слишком долго жить с мёртвыми — ты начинаешь слышать их лучше, чем живых.
Тишина повисла в воздухе, как слой инея — ни один звук не касался её. Только капала вода из крана.
Тристан стоял, уставившись в старый школьный список, где имя Йоаким Фальд будто проступало из-под пепла.
— Я пойду в участок, — сказал он негромко, но твёрдо. — Вхожу под старым удостоверением, проверю, где он мог быть. Список смен фамилий, архив адресов, старые дела.
Если он остался в Норвегии — он где-то в системе.
Джош кивнул.
На лице — тяжёлая усталость. Та, которая не проходит даже после сна.
— Я не могу пойти с тобой.
Если я не появлюсь сегодня на смене — меня уволят.
А если меня уволят — я останусь с матерью, без денег и… с голосами.
— Я понял. — Тристан положил папку на стол и начал собирать записи. — Но будь осторожен.
Те, кто знал, начинают умирать.
Ты — знал.
— Пока только догадываюсь.
— Этого достаточно.
Они переглянулись.
Больше слов не было нужно.
Мать продолжала сидеть в кресле, глядя в стену — будто через неё можно было увидеть всю память города.
Когда Джош вышел в коридор, он услышал, как она снова тихо сказала:
— Он приходил… один.
А ушёл… не один.
Тристан шёл по улицам Рёруса с выражением, которое раньше у него было в чужих странах, на чужих языках — там, где любой взгляд мог быть ловушкой.
Сейчас этот город выглядел мирно. Зеркальные лужи льда на асфальте. Снежные крыши. Пожилые пары у витрин булочных.
Но только он знал, что под этой коркой — кипит старое, застоявшееся зло, которое снова поднимает голову.
Полицейский участок располагался всё в том же старом здании, где даже табличка облупилась.
Тристан предъявил ветхое удостоверение резервиста, бывшего военного разведки. Эффект был мгновенным:
дежурный офицер стал внимательным, исчезло дежурное высокомерие, — и спустя десять минут его пустили в архив.
Он работал быстро. Уверенно. Руки двигались механически.
Папки. Сканированные дела.
Оцифрованные протоколы.
Он искал — имена.
Первая жертва — Гретта Сванг, учительница биологии.
В деле Лоры указана как “наблюдала за странным поведением девочки, но не вмешивалась”.
Один из свидетелей позже утверждал: "Она смеялась, когда мальчики подрезали Лоре рюкзак".
Убита. Удушена. В квартире. Никаких следов взлома. Из тела извлечён клочок бумаги с цитатой из сочинения Лоры.
"Она всегда называла Лору ‘пустой девочкой с выдумками’. Но все знали, что именно она однажды зачитала вслух её личный дневник — при всём классе."
Вторая жертва — Андерс Хеллан, психолог школьного округа.
Вёл несколько сессий с Лорой за месяц до исчезновения.
В протоколе значится фраза: "Девочка склонна к выдумке. Возможно, использует трагические образы для привлечения внимания".
Изъято: аудиокассета с записями консультаций.
Лента повреждена. На одной стороне слышно только дыхание и тихий девичий смех.
"Андерс в своё время написал заключение о нестабильности Лоры. Именно это заключение позволило убрать её с занятий ‘ради общего спокойствия’."
Убит. Перерезано горло. В его записной книжке вырваны последние три страницы.
Третья жертва — Майлин Ховст, бывшая ученица, ныне — мать двоих детей. Жила под фамилией мужа — Сёдерлунд.
Скрывалась после того, как в юности дала ложные показания против Лоры, чтобы "быть с остальными".