"Майлин однажды публично сказала, что Лора ‘просто притворяется странной, чтобы привлекать мальчиков’. Она же участвовала в постановке ‘случайной’ подставы, по которой Лору исключили с кружка."
Из газеты: "Тело найдено в сарае за городом. Изрезано. Рядом найден мальчик, её сын, погибший от травмы головы — упал с лестницы, когда мать пыталась спрятать его. Соседи слышали крики, но подумали, что это игра."
Тристан отложил документы.
Ненадолго закрыл глаза.
Каждое из этих имён было звенящей нитью.
Но кто держит их в руке?
Он открыл досье по пропавшим. Пролистал к последней странице.
Йоаким Фальд.
Указано: "не числится среди свидетелей".
Адрес — пустой. Удалён из базы в 2009 году.
Последняя активность: библиотечный абонемент.
Дата — за день до исчезновения Лоры.
Тристан медленно сложил документы обратно. Его лицо оставалось спокойным, но губы сжались.
— Значит, он знал. Он следил. Он помнил.
А теперь… возвращается не как свидетель, а как тот, кто собирает долги.
Он достал из внутреннего кармана старый диктофон. Нажал запись.
— Фаза три. Трое мертвы. Один исчез. Остались не вопросы, а только — ответы. Кровавые, поочерёдные. Он(она) вычёркивает их из списка. Остался кто-то, кого он(она) боится оставить в живых.
И я чувствую, кто это будет.
Он взял телефон. Хотел позвонить Джошу.
Но… не стал.
Пальцы зависли над номером.
Слишком рано.
Слишком непонятно, кто теперь на той стороне.
Он убрал диктофон, взглянул на часы — и направился к выходу.
ГЛАВА 8: ПАРАНОЙЯ
Рёрус. Шахта. Утро.
Металлический лифт с лязгом опускается вглубь земли. Джош стоит среди других рабочих, молча, будто в стеклянной капсуле.
Шахта пахнет глиной, потом, железом и ржавчиной. Как всегда. Как каждый день.
Но теперь — что-то не так.
Он идёт по тоннелю, чувствуя, как свет фонаря колеблется не от батарейки, а будто от чего-то в воздухе.
Шум в наушниках — едва уловимый. Рабочий интерком выдает слабый треск.
И в этот момент он слышит:
— Джо-ош…
Он резко оборачивается. Никого. Только стена, блестящая от влажной породы.
Он снимает наушники, проверяет рацию. Шумы. Только шумы.
Может быть, замкнуло контакт. Может, просто показалось.
Он работает ещё несколько часов — монотонно, механически, как всегда. Копать, двигать, сверлить.
А потом, уже в бытовке, где они обедают, он включает маленький старый телевизор на стене.
Изображения нет. Только серые шумы, прыгающие пиксели.
Он уже собирается выключить — но…
— Ты ведь помнишь… да?
Женский голос.
Не сквозь эфир — внутри него.
Будто говорит из самого зерна экрана.
Джош отскакивает, выдергивает вилку из розетки.
Экран гаснет.
Он поворачивается — остальные рабочие смотрят на него.
— Всё нормально? — спрашивает один.
— У тебя вид такой, будто ты в шахте встретил чёрта, — шутит второй.
Он смеётся с ними. Как умеет.
Но внутри… всё пульсирует.
Уже позже, на обратном пути, он включает старое радио в машине. Там только треск, обычная помеха.
Но между шумами вдруг проскальзывает смеющийся голос — девичий, знакомый, как будто из старой кассеты:
— Ты всё ближе, Джош… но это не ты ищешь — тебя ищут.
Он резко глушит радио.
Пальцы дрожат.
Всё теряет очертания: реальность, логика, причины.
Он не знает, что страшнее — быть сумасшедшим, или быть единственным, кто слышит правду.
Когда Джош подъехал к дому, в груди уже давно пульсировала глухая тревога — не страх, нет, скорее то странное предчувствие, когда ты уже знаешь, что за дверью будет что-то не то.
Но ты всё равно открываешь.
Он вышел из машины. Ветер гонял по двору редкие клочья прошлогодней листвы. Небо над Рёрусом низкое, тяжёлое, будто нависшее потолком. И тишина.
На деревянном крыльце — коробка.
Старая. Потемневшее дерево, стальные петли покрыты налётом.
И одна деталь, от которой у него пересохло в горле:
на крышке, выжжено детской рукой — “ДЖ”.
Его почерк.
Джош медленно сел на корточки и провёл пальцами по углам.
Он точно знал эту коробку. Чердак. Детство. Тайник.
Когда-то он прятал в ней резинки, леденцы, записки, найденные вещи.
Он не открывал её с тех пор, как Лора исчезла.
Она однажды положила туда что-то своё — рисунок, если память не обманывает. Только теперь он не был уверен… что именно она нарисовала?