Он вышел из ванной.
Прошёл по коридору.
Остановился у двери спальни.
Не стал заходить.
Он знал, что внутри — мать.
Холодная.
Ушедшая.
Он не хотел смотреть.
Он прошёл мимо.
На кухню.
Сел.
Без звука.
Снова.
И дом погрузился в тишину,
но теперь она была иначе страшна.
Теперь он был здесь действительно один.
Он сидел за столом, обхватив голову руками.
Пальцы тёрли виски, как будто можно было стёреть мысли, вычистить всё, что произошло.
Вода в кране всё ещё капала — кап-кап, кап-кап — как будто отсчитывала время, которое у него осталось до неизбежного.
Он смотрел на телефон.
Молча.
Долго.
Как на врага.
Потом потянулся.
Набрал номер.
Только один — Тристан.
Больше некого.
Палец дрогнул, когда нажал кнопку вызова.
Гудки.
Раз.
Два.
Три…
— Да? — Тристан взял трубку сонным, хрипловатым голосом. На фоне — полная тишина.
Джош сглотнул.
— Это я… — выдохнул.
Пауза.
— Что-то случилось?
— …Мать. — Голос будто срезали. — Она… умерла.
Тристан затих. Даже дыхания не было слышно.
— Когда?
— Сегодня. Я… я только что.
Я пришёл домой… Она не дышит. Холодная уже.
— Я выезжаю. Буду скоро. Ты не один?
— Один.
— Позвони в полицию. В скорую. Надо… надо официально. Понял?
— Да. — Джош кивнул, хотя собеседник его не видел.
— Держись. Я рядом.
Связь прервалась.
Джош положил телефон.
Посмотрел на него, как на что-то чужое.
Он не сказал ни слова о том, где был.
Что видел.
Что сделал.
Он просто сообщил о смерти.
И теперь это — единственное, что знали другие.
Он встал, набрал номер экстренной службы.
Ответил быстро, чётко, отстранённо: возраст, адрес, обстоятельства.
Как будто сообщал о смерти чужого человека.
Когда повесил трубку, улица уже начинала светлеть.
Снег всё шёл.
Он снова прошёл в спальню.
Сел на край кровати.
Смотрел на мать.
— Я с тобой прощаюсь, — сказал тихо.
И добавил, почти беззвучно:
— Прости, что не могу быть лучше. Прости, что поздно всё понял.
Когда в окно ударил свет фар, Джош не шевельнулся.
Он сидел в темноте, рядом с кроватью.
Руки лежали на коленях.
Глаза — на лице матери, давно уже не отвечающем взглядом.
Улица гудела сдержанно: хлопнула дверца машины, кто-то прошёл по снегу, поскрипывая подошвами.
Внизу — голос, приглушённый, вежливый, как у тех, кто часто приходит в дома, где уже слишком поздно.
Он услышал, как кто-то входит.
Мягкие шаги по коридору.
Потом — резкий, уверенный стук в открытую дверь спальни.
— Джош.
Он обернулся.
В проёме стоял Тристан.
В пальто, с расстёгнутым воротом, с бровями, сдвинутыми так, как всегда — когда он знал, что что-то не так, но ещё не спрашивал.
Он не шагнул ближе. Просто смотрел.
Джош кивнул, будто отвечая без слов.
— Я уже сообщил, — сказал он глухо. — Они приедут… забрать.
— Я видел. Машина у ворот.
Тристан медленно подошёл, положил руку ему на плечо.
Тепло этой руки пробивало глухую броню на секунду.
— Как она?
— Тихо. Просто… не стало.
Я… вернулся поздно.
Тристан не спросил, где он был.
Пока.
Он умел ждать.
— Ты… всё сам?
— Да.
— Понятно.
Они молча постояли рядом.
Только за стеной доносились звуки — голос патрульного, клацанье рации, вежливый шум официальной суеты.
— Пойдём вниз, — сказал Тристан тихо. — Ты бледный. Надо попить воды.
— Я хочу остаться ещё немного.
— Конечно. Я буду на кухне.
Он вышел.
Джош остался.
Смотрел на мать.
Слышал, как внизу хлопнула ещё одна дверь.
Рабочие скорой помощи вошли в дом.
Он поднялся.
Осторожно поправил одеяло.
Последний раз.
И вышел — не оглядываясь.
На кухне пахло старым деревом и холодным металлом крана.
Вода в чайнике остыла.
Печка так и не растоплена — тепло держалось только от лампы, тусклой, как сама ночь, прошедшая сквозь Джоша.
Он сел. Медленно.
Плечи впали, глаза — мутные, как у человека, который давно не спал и видел слишком многое.
Тристан стоял у раковины.
Молча налил два стакана воды.
Один поставил перед ним.
— Пей, — сказал просто.
Джош взял стакан, но не пил. Держал в руках, как будто грелся.
А потом вдруг резко спросил, будто разрывая тишину:
— А ты когда понял, что конец?
Тристан не сразу ответил.
Он прислонился к столешнице, скрестив руки.
— Когда понял, что всё, что делаю, не спасает никого.
Тогда понял.
Они оба замолчали.
Снаружи загудел мотор. Кто-то вышел. Кто-то вошёл.
Стук по полу.
И всё ближе, ближе…
— Заберут через минуту, — тихо сказал Тристан. — Поднимемся?