Джош посмотрел на него, в глазах — судорожная надежда:
— Ты веришь мне?
— Я верю в то, что ты не псих.
Но это не значит, что с тобой всё в порядке.
Пауза. Только шум вентиляции.
— Вспомни, Джош.
Одну деталь.
Что-то, что не сходится.
Любая мелочь.
Джош сжал виски, вцепился в волосы. Потом — медленно, будто откуда-то из подвала памяти:
— Когда я был ребёнком…
После исчезновения Лоры.
Я часто слышал, как мать ночью ходила по дому.
Я думал — она плачет.
А однажды я встал… и увидел, как она стоит у окна.
Говорит с кем-то. Через телефон.
Старый, настенный, жёлтого цвета.
— И?
— Он был отключён.
Обрезан.
Но она говорила в него, как будто кто-то отвечал.
Тристан затаил дыхание.
— Ты уверен?
— Тогда — нет.
А теперь…
Он встретился с ним взглядом:
— Кажется, всё это уже было. Просто я раньше не смотрел.
Тристан вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком.
Он прошёл коридор, как по полю боя — шаг уверенный, лицо каменное.
Следователь ждал его у выхода, скрестив руки на груди.
— Пять минут закончились, — сказал тот.
— Мне нужно больше.
— Мы не устраиваем чайных вечеринок.
Тристан подошёл ближе, вплотную. Говорил негромко — и оттого весомо.
— У вас нет ни орудия убийства, ни свидетелей, ни конкретного момента времени.
Всё, что у вас есть — страх.
Вы боитесь, потому что всё это не укладывается в протокол.
Но держать его — бесполезно.
Вы что, надеетесь, что он расколется, сидя в холодной комнате?
Следователь вздохнул, отвёл взгляд.
— Он был на месте преступления. Его одежда — с кровью.
— И что? Кровь — не доказательство без анализа. Пока вы ждёте экспертизу, следующий человек умрёт.
А если вы хотите действительно что-то узнать — дайте мне его.
Он не бежит. Он не врет. И уж точно — он не убийца.
Молчание.
Тристан наклонился ближе:
— А если ошибётесь вы — кто вам потом поверит?
Следователь медленно, нехотя, кивнул.
— Хорошо.
Мы отпустим его под ваше личное поручительство.
Но если он исчезнет — вы отвечаете.
— Он не исчезнет, — сказал Тристан. — Он вернётся к истокам.
Через полчаса Джош стоял у выхода.
Без наручников. Без выражения на лице.
Как будто всё происходящее — просто эпизод в чужой жизни, в которой он застрял по ошибке.
Они вышли под серое небо Рёруса.
Снег снова начинал идти — мелкий, липкий.
Джош глубоко вдохнул, как будто воздух стал гуще.
— Они тебя отпустили, — сказал он без эмоций.
— Потому что всё слишком нелепо, чтобы быть правдой.
— А оно — правда, — добавил Тристан.
Они двинулись в сторону машины. Джош остановился на секунду у капота, опёрся рукой.
— Куда теперь?
— К дому Марит, — сказал Тристан. — Мы закончим то, что началось двадцать лет назад.
Джош посмотрел на него:
— Даже если она не следующая — она знает больше, чем говорит.
Они оба сели в машину.
Мотор загудел.
На фоне тающего города, где всё смешалось — шизофрения, детство, месть и слишком громкие звонки,
они ехали к следующей точке.
Где ответы могли быть страшнее, чем вопросы.
Дом Марит стоял на краю старого квартала, где деревянные стены впитывали холод, а окна смотрели на улицу с выражением безразличия.
Когда они подъехали, солнце уже клонилось к горизонту — тусклое, как лампа в старом коридоре.
Снег медленно оседал на крышу. Всё было тихо. Слишком тихо.
— Это здесь, — сказал Джош.
Он не чувствовал пальцев — не от холода, а от напряжения.
Тристан вышел первым, внимательно оглядываясь.
У калитки не было следов. Но дверь...
Дверь была приоткрыта. Легко, неестественно.
Будто её просто забыли закрыть. Или не успели.
— Подожди здесь, — прошептал Тристан, уже доставая перчатки.
— Нет, — Джош тронул его за плечо. — Мы идём вместе.
Они вошли.
Сначала — тишина. Потом — глухой скрип половиц под ногами.
Внутри пахло сухими травами, пылью… и чем-то металлическим.
Кухня — пуста. На столе — кружка с недопитым чаем. Пар исчез, но жидкость ещё была тёплой.
— Она была здесь недавно, — сказал Тристан. — Минут двадцать назад.
Они двинулись дальше.
Шкаф — распахнут, вещи выброшены.
Комод в коридоре — выдвинуты ящики, бумаги разбросаны.
Как будто кто-то что-то искал. Торопливо. Лихорадочно.
Джош остановился у зеркала. Оно было треснувшее.
И на его поверхности — следы пальцев.
Не отпечатки — пальцы, как будто кто-то водил ими по стеклу.
— Она искала или кто-то искал у неё? — спросил он.
Тристан молча осматривал комнату.