— Судя по всему, она ушла быстро. Или её застали.
Он открыл одну из дверей.
В спальне был беспорядок — не хаос, но резкие, неровные движения: сдёрнутое одеяло, сдвинутый стул, разбитая настольная лампа.
И у двери — обрывок бумаги, зажатый под ножкой кровати.
Тристан поднял.
— Что это?
Он развернул клочок. На нём — карандашный рисунок.
Женская фигура в телефонной трубке. Вокруг — лица. Сотни лиц. Без глаз.
Внизу — подпись. Почерк детский:
"Они смеялись. А я слушала."
Джош побледнел.
— Это… Это её.
Это Лора.
Они переглянулись.
— Здесь кто-то был, — сказал Тристан. —
И если мы не найдём Марит сегодня — следующей она может быть не она.
А мы.
Тристан медленно положил рисунок на комод, и тут же принялся методично осматривать комнату — как на зачистке. Не панически, а тщательно: каждый стык, каждая полка, край подоконника. Он прошёлся пальцами по краю рамы, где когда-то висела картина — теперь её не было.
— Что ты ищешь? — спросил Джош, глядя на него с порога.
— Она знала, что за ней придут. Слишком много хаоса, но почти ничего ценного не тронуто. Значит — искали не деньги. А она пыталась что-то спрятать.
Он открыл шкаф, поднял выброшенные куртки. За спинкой — почти незаметный разрез в подкладке.
Тристан просунул руку и вытащил свернутый вчетверо лист бумаги, по ощущениям — плотный, как старые квитанции.
— Что это? — Джош подошёл ближе.
Тристан развернул.
Бланк с почтовым штампом.
Отправление — на имя "Марит Фальд".
Дата — вчерашняя.
Но отправитель указан странно:
"Й.Ф."
"Huset ved enden av vannet" — Дом у конца воды.
Джош вскинул брови.
— Это где?
— Это не адрес. Это место, которое все в городе знают, но на картах его нет.
— Заброшенная дача у озера?
— Да. У старого медного карьера, который частично затопили. Туда не ходят уже лет двадцать.
— Значит, она поехала туда?
Тристан кивнул, уже доставая ключи.
— Или кто-то знал, что она поедет туда, и послал приманку.
И мы не знаем, будет ли она одна, жива… или уже не жива.
Джош сглотнул.
— Значит, едем.
Они вышли из дома.
Снег усилился.
И когда они оглянулись на дом Марит, то оба заметили:
в окне напротив — мелькнуло лицо.
Не узнать, не разглядеть.
Просто тень.
Тристан только сказал:
— Мы не одни в этой игре.
Дорога к затопленному карьеру казалась бесконечной.
Шины пробуксовывали на укатанном снегу, деревья, изогнутые и чёрные, как выжженные спички, сгущались по обе стороны.
Снегопад становился тяжелее, небо — ниже.
Машина ползла, как будто сама не хотела туда ехать.
— Не нравится мне всё это, — сказал Тристан, не отрывая взгляда от дороги. — Место мёртвое, радио молчит, сотовая сеть сдохла за десять километров до сюда.
— Как будто нас отрезают, — тихо сказал Джош. Он смотрел в окно, и казалось, что среди деревьев мелькают лица. Но, возможно, это просто ветки. Возможно.
Наконец они свернули с главной дороги. Узкая тропа вела к озеру. Когда-то это был карьер, но после аварии его законсервировали, заполнив водой. Говорили, там утонула техника. И — человек.
Дом показался сразу.
Старый, с просевшей крышей, окна забиты досками, но одно — открыто.
От него к двери вели две цепочки следов — одни шли к дому, вторые… исчезали в сторону воды.
— Кто-то ушёл отсюда, — заметил Тристан, глуша мотор.
— Или унесли, — тихо добавил Джош.
Они вышли. Воздух здесь был другим — как будто плотнее. Лёгкий запах железа, смешанный с гнилью и льдом.
У воды — тонкая кромка льда, трещины по краям.
Но дом…
Он как будто ждал.
Тристан проверил кобуру под курткой, вытащил маленький фонарик.
— Готов?
— Слишком поздно спрашивать, — кивнул Джош.
Они подошли к двери.
Она не была заперта.
Не скрипнула. Просто… открылась.
Внутри было темно, как в подвале. Только лунный свет, пробивавшийся через окно, освещал пыль в воздухе.
Комната пуста.
Стол — старый, деревянный. На нём — всё ещё горящая свеча.
— Свежо, — прошептал Тристан.
На стенах — рисунки, приклеенные скотчем:
размытые лица, телефоны, двери, лестницы.
И снова — подписи.
Одна — яркая, красной пастой:
"Я говорила, а они не слушали.
Теперь — слушаю я."
В углу — ещё одна свеча. И возле неё…
— Джош, смотри.
На полу, под ногами, лежала кассета. А рядом — старый магнитофон.
Тристан присел, прочитал на наклейке:
"Показания / Л. / 2003"
— Это… — Джош даже не смог закончить. Он уже знал, кто говорил на плёнке.