Тр-р-р-р. Тр-р-р-р.
Он остановился.
Сначала подумал — почудилось.
Оглянулся.
Пусто.
Звук повторился.
Таксофон. Звонил.
Глухо, натужно, будто сквозь землю.
Тр-р-р-р. Тр-р-р-р.
Он застыл на месте. Сердце гулко стукнуло в груди.
Звон продолжался.
Непрерывно. Неестественно.
Будто кто-то проверял его терпение.
Он посмотрел по сторонам. Ни машин, ни прохожих. Только ветер.
И снова — звон.
Он сделал шаг.
Потом ещё один.
Подошёл ближе.
Кабель болтался на ветру, металл поблёскивал инеем.
Аппарат был покрыт трещинами, на кнопках — ржавчина.
Но он звонил.
Он медленно протянул руку и снял трубку.
Прислонил к уху.
И сразу — тишина.
Глубокая, пугающая, будто кто-то дышит рядом, но не говорит.
Он уже хотел отдёрнуть руку, как вдруг —
— Привет, Джош!
Голос.
Молодой. Женский.
Тёплый. Живой.
Но… незнакомый.
Он замер.
Подсознание судорожно перебирало: кто? откуда?
Соседка? Нет. Знакомая? Нет.
В памяти — пустота.
На другом конце снова — тишина.
Такая, в которой слышно собственное дыхание.
Он отшатнулся и быстро повесил трубку.
Стукнулся кулаком об край аппарата.
Ненадёжно, жалобно, звон стих.
Он стоял, глядя на него.
На этот мёртвый кусок металла, который только что заговорил.
И впервые за долгое время
ему стало по-настоящему страшно.
Ночью он не спал.
Лежал на старом диване в кухне, потому что из комнаты матери слышался каждый её вздох. Печка потрескивала, часы тикали неровно, сквозь щели в окнах полз холод. Одеяло не грело. В голове — звенело. Не звон — а послевкусие.
"Привет, Джош".
Слишком ясно, будто голос отпечатался под кожей.
Он перевернулся на бок. Потом на спину. Потом снова на бок.
Никак. Ни сна, ни покоя.
Часы пробили два.
Он поднялся. Ноги в шерстяных носках бесшумно коснулись пола. Мать тихо посапывала — не хуже и не лучше, чем всегда.
Он вышел на крыльцо.
Холод сразу ударил в лицо.
Он закутался в куртку, закурил.
Дым был едкий, сигареты дешёвые. Но ритуал — важнее.
Вокруг — пустота.
Тёмные дома. Без света. Без жизни.
Лишь тусклые огни фонарей отражались в мокром асфальте.
Он машинально оглядел улицу.
И, конечно — взгляд наткнулся на него.
На таксофон.
Метров сто до него. Не ближе. Но он был виден.
Висел на столбе — кривом, как позвоночник старика.
Металл поблёскивал под фонарём, как будто ждал.
Джош затянулся.
Почувствовал, как сжались плечи.
В голове — вопрос, которому он не хотел давать форму:
показалось ли это всё?
Мог ли таксофон просто... ожить?
Он сделал ещё пару затяжек.
Снег тихо шуршал под ногами.
Собака залаяла где-то вдалеке. Снова тишина.
Он выбросил окурок. Пяткой вдавил в лёд.
Но прежде чем зайти в дом,
ещё раз посмотрел на таксофон.
И в какой-то момент…
показалось, что трубка чуть качнулась.
ГЛАВА 2: РАССЛЕДОВАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ
Утро.
Он не спал. Может, задремал на двадцать минут, не больше.
Мать лежала всё так же — тонкая, белая, как бумага. Аппарат гудел, подавая кислород. Из кухни пахло сыростью и металлическими трубами.
Он накинул куртку, взял термос с остывшим кофе и вышел.
Снег припорошил ступени. Мир казался чужим — будто он во сне, где всё как обычно, но чуть не так.
Мимо дома прошла машина, за ней — вторая, с мигалкой. Медленно. Без сирены.
Джош знал этот ритм: значит, что-то случилось.
Он пошёл пешком. До шахты — пятнадцать минут.
Мимо покосившихся гаражей, чёрного рельса, вылезшего из земли, мимо остановки с облупленной лавкой. Таксофон, где вчера раздался звонок, молчал. Как и положено. Будто ничего не было.
Но теперь Джош уже не был уверен.
На шахте всё началось не с работы, а с шепота.
У ворот стояли люди. Один курил, двое смотрели в телефон. Кто-то говорил с охранником, кто-то — с полицейским в чёрной куртке.
— Видел? — бросил ему навстречу знакомый, молодой парень по имени Ларс.
— Нет. Что случилось?
Ларс глянул по сторонам, понизил голос:
— Женщину нашли. В багажнике.
— Где?
— На другом конце города. Возле старого универмага.
— И что?
— А то, что рядом был… — он замолчал, глядя на Джоша. — …таксофон. Старый, как этот, возле твоего дома.
Джош не сразу понял, как отреагировать.
— Это что, совпадение?
— Может. Но копы сразу периметр закрыли. И никого к машине не подпускают. Говорят, убили жёстко.
— Кто она? — спросил Джош.
— Пока никто не знает. Ни документов, ни телефона.
— Туристка?
— Нет. Местная. Лицо... как будто её кто-то узнал, но не говорит.