Он вставил кассету.
Щелчок.
Шорох.
И потом — голос. Девичий, но взрослый. Уверенный. Чужой и родной одновременно.
Лора.
"Ты не спас меня, Джош. Ты не выдал. Не отвернулся. Не ударил. Ты — просто ушёл. А это оказалось хуже всего."
"Ты слышал, как я звала. Ты слышал, как я плакала. И ты… молчал. Потому что тогда ты уже стал другим."
Джош закрыл глаза. Каждое слово словно било током. Тристан смотрел на него сдержанно, не перебивая.
"Я не убиваю. Я — всего лишь эхо. Эхо боли. Эхо вины. Йоаким? Йоаким — это маска. Тень на стене. Это ты, Джош. Когда не хочешь помнить."
"Ты пришёл туда, где мы были вместе. Где мы прятались от всех. Я говорила тебе: "Если они не остановятся — мы исчезнем вместе." И ты исчез. А я — осталась."
Запись оборвалась.
Комната опустела. Как будто вместе с её последними словами ушёл воздух.
Тристан первым нарушил тишину:
— Это не угроза.
— Это... приговор.
— Она говорит, что ты знал. Что ты позволил.
Джош поднял голову.
— Тогда, может быть… я заслуживаю того, что происходит.
— Нет, — Тристан покачал головой.
— Это не конец. Но кто-то всё ещё использует её историю, её голос.
— Потому что тела настоящие.
— Потому что кто-то убивает.
Джош медленно кивнул.
Он чувствовал: последняя грань рушится.
Но впереди — не только безумие.
Впереди — ответы.
— Здесь есть подвал, — сказал Тристан, медленно отступая к двери в коридор.
Он посмотрел на деревянный люк в полу, наполовину прикрытый стопкой старых коробок. — Похоже, его давно не открывали… но ты ведь знал, что он здесь, да?
Джош не ответил.
Он уже стоял над люком, глядя, как сквозь щель пробивается слабый, почти желтоватый свет.
Как будто под землёй кто-то всё ещё дышал.
Тристан подвинул ящик ногой. Люк скрипнул и поддался.
Запах сырости и железа ударил в нос. Лестница вела вниз — узкая, деревянная, покосившаяся.
— Ты уверен? — спросил Тристан.
— Нет, — ответил Джош. — Но выбора у нас нет.
Они спустились в темноту.
Там, внизу, воздух был тёплым. Слишком тёплым.
И это пугало больше холода.
Тусклая лампа качалась под потолком.
Подвал оказался не таким уж маленьким — длинные полки, провода, старые радиоустройства, микрофоны, катушки, старые телефоны.
На стене — карта города с вбитыми кнопками: все старые таксофоны были отмечены.
— Это центр управления, — выдохнул Тристан.
— Кто бы этим ни занимался — он управлял всем отсюда.
Джош подошёл к столу.
Там стоял маленький магнитофон с микрофоном.
Рядом — блокнот.
Он взял его. И уже не сомневался, чей это почерк.
Страницы были исписаны. Разговоры.
Время, интонации, реплики.
Некоторые записи были подчёркнуты:
"Сделай голос теплее",
"Добавить паузу. Чтобы он поверил",
"Не говорить слишком быстро — это пугает".
Тристан смотрел молча.
— Это всё... — Джош говорил почти шёпотом. — Это я...
— Я записывал её голос.
— Я… создавал её.
Он качнулся, сел прямо на бетонный пол.
Мир опрокинулся.
— Я был не просто голосом.
— Я был... режиссёром её призрака.
Он схватился за голову.
— Я не знал… я не помнил…
— Это было после… когда я... — голос сорвался. — Когда я вернулся из армии, я не помнил годы. Пустота.
— Но кто-то должен был говорить вместо неё. Я…
Он посмотрел на карту.
— Я построил это. Всё.
— Я стал Йоакимом. Чтобы она не исчезла.
Тристан молчал долго. Потом медленно сел рядом.
— Если ты всё это сделал…
— Кто тогда убивал?
И в эту секунду, в тишине бетонного подвала, зазвенел телефон.
Не старый. Не кассетный.
Современный.
Телефон Джоша.
Он вытащил его из кармана. Экран светился, но имя звонящего не отображалось.
Просто: «Неизвестный номер».
Но он знал, кто это.
Он чувствовал.
Рука дрожала, но он провёл по экрану.
— Алло?
И…
Он услышал свой собственный голос.
— Джош. Ты почти у цели. Хочешь узнать, кто убивает? Кто записал всё это? Кто включил эти звонки? Тогда спроси Эйрика Стадала. Он знал всё. С самого начала. Он знал, где Лора.Он знал, что она не умерла. Потому что она пришла. Пришла отомстить.
Щелчок.
Линия оборвалась.
Джош застыл, телефон всё ещё у уха.
— Это… был я. — Он говорил, не веря себе.
— Это был я, но я не говорил этого.
Тристан медленно подошёл ближе.
— Это не ты.
— Это твой голос.
— Кто-то его использовал.
— Или я сам. В другой раз. В другой жизни.
— Я говорил это… когда ещё всё знал.