— Ты прав, — тихо сказал Джош, глядя на Эйрика. — Она не закончила.
Ты — последний из тех, кто тогда… ничего не сделал.
Она придёт.
— И если мы хотим остановить её — должны быть рядом, когда она появится.
Эйрик не спорил. Только кивнул и вернулся в своё кресло.
— Я давно жду этого. Возможно, даже надеюсь. — Он устало улыбнулся. — Мне нечего терять.
Тристан шагнул ближе, встал за его спиной, как охранник или палач.
— Мы останемся здесь, — сказал он. — До тех пор, пока она не появится.
— И если она придёт — мы поймём, что ей нужно. И чем это всё закончится.
— Она придёт ночью, — сказал Джош. — Как всегда.
— Когда всё кажется сном, а страх — уже привычен.
Он оглядел комнату. Запертые окна. Старые шторы.
— Мы не остановим её, если она не захочет быть остановленной.
Но если мы не сделаем ничего — будет ещё один труп.
И это будет ты, Эйрик.
Тот кивнул, спокойно.
— Это справедливо.
Они затянули шторы. Проверили замки.
Устроились по разным углам комнаты — Тристан у окна, Джош — ближе к двери.
Их оружие было почти бесполезным против того, чем стала Лора.
Но у них был он. Эйрик. Живой якорь, за которым она могла прийти.
Ночь медленно вползала в дом.
За окнами — ни звука. Ни машины, ни птицы.
Будто весь город затаил дыхание.
И тогда Тристан произнёс то, что думали оба:
— Она придёт.
— Вопрос только в том, чего она хочет на самом деле — смерти… или ответа.
ГЛАВА 12: ПСИХОЗ
Тишина сгущалась.
Не та, обычная ночная — другая.
Как если бы кто-то обёрнул весь дом ватой.
Голоса казались глухими, шаги — тяжёлыми. Даже собственное дыхание звучало чужим.
Джош сидел, сжав в руке ржавый разводной ключ. Не оружие, а обманка для страха.
Тристан у окна — как статуя, будто перестал дышать.
Эйрик в кресле, будто уже мёртв — неподвижный, в свете тусклой лампы.
И тогда… что-то щёлкнуло.
Не в доме.
На улице.
Металлический, сухой звук.
Будто кто-то прикоснулся к чему-то — как к замёрзшей калитке.
Потом — скрип. Дерево. Доска под чьей-то ногой.
Джош замер, не дыша.
Она. Он не знал, почему, но знал.
Тристан поднял руку, будто приказывал не двигаться.
Снова звук.
Ещё ближе. Тихий. Медленный.
Будто кто-то шёл босиком по снегу, перешагивая через воспоминания.
Лампа в углу дрогнула. Не от ветра. Не от сквозняка.
От присутствия.
Джош встал. Медленно.
Он ощущал её… как давление в груди. Как запах мела, крови и старых чернил.
Как холод, который не ощущаешь кожей, а чувствуешь внутри костей.
И тогда раздался первый стук.
Не в дверь. В окно.
Один.
Пауза.
Второй.
Эйрик не шевельнулся.
Тристан напрягся, как натянутая струна.
— Не двигайтесь, — прошептал он.
Но уже было поздно.
Третий стук прозвучал внутри дома.
Где-то… на втором этаже.
Они не были одни.
Скрип.
Лёгкий. Почти нежный.
Как шаг ребёнка… или тени.
Кто-то спускался по лестнице.
Джош поднял голову, словно в трансе. Взгляд уставился вглубь тёмного коридора, откуда вела лестница на второй этаж. Он знал, что там давно никто не живёт. Дом Эйрика был пуст годами, только первый этаж, только кресло, только пыль.
Но шаги были.
Тихие.
Медленные.
Неуверенные… или слишком уверенные.
Тристан уже держал нож — тусклое лезвие дрожало в его руке, но глаза были ледяными, сфокусированными.
Он смотрел наверх, туда, откуда никто не должен был спуститься.
— Это невозможно… — прошептал Джош, но уже не верил себе.
И вдруг, всё пошло не так.
Внутри — будто повело землю.
Воспоминания, как вспышки, захлестнули его:
— Лестница. Он и Лора.
— Они сидят там в детстве, она показывает ему рисунок: чёрный телефон, из которого тянутся руки.
— Она говорит: "Он говорит мне, кто плохой. Он шепчет…"
Джош моргнул, и вдруг — он там. В прошлом.
Смотрит в глаза девочке, которая смеётся.
Смеётся так, как будто уже знает, что выживет одна.
“Ты тоже слышишь, да?”
Стук.
На этот раз — по стене рядом.
Совсем близко.
Тристан сделал шаг вперёд, но Эйрик схватил его за руку.
— Не надо… — прохрипел он. — Это её дом. Мы гости.
И тогда тень показалась на лестнице.
Сначала — ступни.
Босые. Замёрзшие.
Потом — подол платья, простого, детского, будто из прошлого века.
Джош не мог пошевелиться. В горле пересохло.
И когда он наконец встретил взгляд,
он понял: он уже видел эти глаза.
В зеркале.
В себе.