Тристан поднял руку, как бы загораживая Эйрика, но не двинулся.
— Ты хочешь, чтобы мы смотрели, как ты его убиваешь?
Лора улыбнулась, резко, без тепла.
— Нет. Я хочу, чтобы вы поняли.
— Кто я стала.
— И почему теперь уже не остановиться.
Эйрик заговорил, наконец — хрипло, словно слова давились изнутри:
— Я… заслужил это.
Лора подошла ближе. Их лица были теперь совсем рядом.
— Не лги. Ты хочешь жить.
Но я не позволю.
И тогда Джош заговорил снова — голос сорвался:
— Ты выжила. Ты стала сильной. Но если ты убьёшь его — ты окончательно потеряешь себя.
Ты станешь… тем, что они хотели видеть в тебе. Чудовищем.
Лора повернулась к нему.
— Я уже им стала, Джош.
— Просто вы слишком поздно это поняли.
Лора молча потянулась к внутреннему карману.
Её движения были быстрыми, точными — не из ярости, а из военного хладнокровия.
Металл блеснул на свету.
Нож. Узкий, хирургически острый. Он был у неё всё это время.
— Лора, не надо! — выкрикнул Джош, но было уже поздно.
Она бросилась вперёд.
Эйрик даже не успел закрыться.
Острое лезвие полоснуло его по боку — не смертельно, но глубоко. Он вскрикнул, осел в кресле, прижав рану ладонью. Кровь закапала на пол, и этот звук — кап, кап — прозвучал громче, чем крик.
Тристан сорвался с места.
В его движении не было страха — только точный, выученный рефлекс.
Он схватил Лору за руку, когда та собиралась нанести второй удар, и с хрустом выкрутил её запястье.
Нож упал на пол.
Но Лора не сдалась — она вцепилась в него с неожиданной яростью.
Схватка была молниеносной — с глухими ударами, тяжелым дыханием, срывающимся из груди.
Тристан был сильнее, но Лора — непредсказуемой.
Она била локтями, коленями, пыталась укусить, вырваться, цеплялась за него так, будто сражалась за саму себя.
Джош замер — сердце стучало в висках, всё расплывалось.
Он не знал, кого остановить.
Кому помочь.
Кто здесь прав.
Тристан прижал её к стене, пыхтя, удерживая обе руки.
— Лора, хватит! — прохрипел он. — Всё. Ты его не убила. Всё ещё можно остановить!
Она плюнула ему в лицо.
— Не трогай меня! Вы все… вы все знали! Вы смотрели, как они ломают нас, девочек, одну за другой! И молчали!
— Нет, — выдавил Джош, подходя ближе. — Мы были детьми. Мы боялись.
Но ты осталась, Лора. Ты жива.
Если ты убьёшь его — ты останешься одна. В этом.
Она посмотрела на него.
Глаза в её лице больше не были чужими.
Это была та же девочка. Но искалеченная.
— Я и так одна, Джош.
— Всю жизнь.
И вдруг — осела.
Ноги подогнулись. Тристан удержал её, но она уже не сопротивлялась.
Как будто в ней что-то оборвалось.
Нож лежал на полу.
Кровь — и на полу, и на ладонях.
Эйрик всё ещё дышал.
Он смотрел на сестру и не просил пощады.
— Прости, — выдохнул он. — Я не смог… не посмел… не сделал…
Лора посмотрела на него.
И прошептала:
— Я не за прощением пришла.
Тристан крепко держал Лору, пока она не перестала вырываться.
Её дыхание было тяжёлым, почти с хрипом. Всё напряжение, вся ярость, копившаяся годами, теперь превратилась в усталость.
Она просто сидела на полу, руки испачканы в крови брата, и глаза, не мигая, смотрели в одну точку.
Джош бросился к Эйрику.
— Дышит. Рана глубокая, но не артерия. — Он посмотрел на Тристана. — У нас есть время.
Тристан уже доставал телефон.
Короткий, резкий набор.
— Не двигайтесь, — бросил он Лоре. — Это не то, как ты хотела закончить.
Он говорил чётко, спокойно:
— Мужчина, колото-резаная рана, но в сознании.
Адрес — ...
Да, срочно. И… и полиция. Да, обязательно.
Он отключился и только тогда позволил себе выдохнуть.
Медленно, глубоко, будто до этого момента не дышал.
Лора смотрела на них так, словно впервые увидела.
Не друзей.
Не врагов.
Просто живых людей.
Эйрик чуть пошевелился, морщась от боли.
— Это… справедливо, — выдохнул он.
— Нет, — ответил Джош. — Это конец.
И если ты выживешь, ты заговоришь. Всё расскажешь.
Тристан посмотрел на Лору.
— Тебе нужен адвокат.
— Но сначала… помощь.
Она рассмеялась тихо, глухо.
— Помощь? Мне?
— Поздно. Я уже... стала этим.
— Нет, — ответил Джош. — Ты всё ещё можешь выбрать, кем ты хочешь быть.
— Даже если за тобой кровь. Даже если поздно — выбор всегда есть.
Сирены были слышны уже снаружи.
Пульсирующий свет пробежал по стенам.
Тристан шагнул к двери.