Шахта, казалось, затаилась. Люди переговаривались вполголоса. Шум техники был глуше обычного, как будто даже железо чуяло неладное.
Джош сидел в раздевалке, держал кружку с чёрным кофе, а в голове упрямо звучал один вопрос:
Зачем он подошёл к трубке?
И второй:
Почему она знала его имя?
Кто она ?
После смены никто не расходился сразу.
Кто-то задержался у автоматов с кофе, кто-то — в курилке. Джош мыл руки в раковине, слушая, как в соседнем помещении перебрасываются словами.
— …нашёл какой-то пацан. Смотрел, как лисица роется у багажника, подошёл — вонь стояла, как из канализации…
— …багажник не закрывался, будто его пытались хлопнуть, но ткань мешала…
— …говорят, ногти поломаны, как будто она живая туда попала…
Он вышел из душевой и подошёл к одному из старших сменщиков, Виктору, угрюмому мужику с седой щетиной.
— Ты слышал, что нашли? — спросил Джош.
— Уже и видел, — буркнул Виктор. — Я как раз там мимо ехал, пока ещё ленту не натянули. Машина — старая «вольво», вся снегом занесена. А рядом — таксофон. Прямо на углу. Никто его не чинил лет двадцать. И вдруг — убийство.
— Кто она?
— Ну… — Виктор понизил голос, — есть разговор, что это Ингрид Гранн. Работала в медпункте лет десять назад. Потом уехала. Вернулась вроде недавно. Странная была. Молчунья. Пила.
— А как нашли?
— Мальчишка лет одиннадцати. Там рядом старая стройка — он лазил. Вышел, увидел багажник приоткрыт. Заглянул… Ну, ты понял.
Джош кивнул.
Молча допил кофе, глядя в мутное пластиковое окно.
Мелькнуло тревожное чувство: он знал эту женщину.
Не близко. Просто видел. Лицо — будто из сна.
То ли в аптеке, то ли когда мать отвозил на обследование…
А вечером в новостях на местном канале вяло проговорили:
— В Рёрусе обнаружено тело женщины. Обстоятельства пока не разглашаются. Полиция не исключает криминальный характер происшествия. По неподтверждённым данным, рядом находился заброшенный таксофон, ставший символом…
Джош выключил телевизор.
Символом чего?
Скорее ночи.
Скорее чего-то, что возвращается — и теперь с именем.
После шахты он решил обойти центр. Не потому что нужно было — просто не хотелось домой. Не сразу. Не к матери, не к трубке, не к своей изнанке тревоги.
Универмаг, возле которого нашли тело, давно закрылся: разбитые окна, выбитая дверь, рекламный баннер с выцветшей улыбкой.
Там уже не было тела. Только жёлтая полицейская лента, приклеенная кое-как. И двое. Один в жилете. Второй в штатском.
Они стояли рядом с "вольво". Машину накрыли брезентом, но видно было — зад придавлен, будто что-то тяжёлое внутри.
На асфальте — чёрное пятно, не растаявшее, не впитавшееся. Как будто масло. Или кровь.
Джош притормозил. Не подходил, просто наблюдал.
Полицейский в штатском — высокий, с тускло-рыжими волосами и застывшей физиономией — что-то сказал младшему. Второй кивнул и ушёл.
— Можно? — тихо спросил Джош, указывая глазами в сторону периметра.
— Не нужно, — отозвался рыжий. Без раздражения. Просто устало. — Место не для прогулок.
— Я просто мимо. Я тут живу.
— Все здесь живут, — сказал он и чуть сузил глаза. — Имя?
— Джош Тэлбот.
— Работаете?
— Да. Шахта. Смена сегодня была.
Молчание.
Полицейский посмотрел на него чуть внимательнее. Джош ощутил, как внутри поднимается холод. Тот самый, что не имеет температуры — только предчувствие.
— Слышали что-нибудь ночью?
— Нет, — сказал Джош слишком быстро.
— Ничего подозрительного?
— Только вьюгу.
— Вьюги не было.
Он ничего не ответил.
— Вы, кажется, живёте у восточной окраины?
— Да.
— Там тоже есть таксофон, верно?
Джош почувствовал, как по позвоночнику скользнуло что-то липкое. Он кивнул.
Полицейский не улыбнулся. Но и не спрашивал больше.
— До свидания, мистер Тэлбот. Если что-то вспомните — звоните.
И он развернулся, как будто разговор был не больше чем скамейка в парке, на которой не хочется сидеть.
В этом районе бар назывался "Вахта" — старое место для таких же старых людей.
Джош заходил туда редко. Но сегодня — нужно было тепло и гул. Что угодно, чтобы не слышать в голове чужой голос.
У барной стойки было трое. Один — в оранжевой жилетке, пил тёмное пиво. Второй — с татуировкой в виде лосиных рогов на шее. Третий, постарше, листал что-то в телефоне. Все трое замолкли, когда он вошёл.