— Останься, — тихо шепчу я ей.
Она кивает и садится рядом со мной.
— Но не жди, что я тебе что то расскажу.
— Не нужно ничего рассказывать, — соглашается она, — Я просто хочу, чтоб тебе стало легче.
— Зачем? — спрашиваю я.
— Я не знаю, — выдыхает она, — Просто хочу.
Она отводит глаза, слегка улыбаясь уголками губ. Между нами повисает молчание, такое густое, что его можно почти ощутить пальцами. Я вздыхаю и, кажется, чувствую, как некая тяжесть медленно покидает мою грудь.
— Тебе не нужно ничего говорить, — продолжает она спустя минуту, нарушая наше безмолвие, — Просто будь собой. Я здесь для тебя, и этого достаточно.
Я смотрю в её глаза, такие глубокие и полные понимания. Впервые за долгое время я чувствую, что, возможно, всё действительно будет в порядке.
Она остается рядом, и её тихий, но уверенный тон проникает в мои мысли, словно лёгкий ветерок, оседающий на подсознании.
— Сказать не так уж и сложно, — начинаю я, смущённый собственными чувствами, — Но почему-то хочется молчать в твоём присутствии. Словно и так всё ясно.
В этот момент я понимаю, что хоть и был долгий путь, в котором было больше тени, чем света, я наконец нахожусь там, где мне должно быть. Здесь и сейчас. С ней.
Глава 18.
Вильям.
Когда я проснулся на следующее утро, ее уже не было.
Вместо этого я злобно протираю глаза, пытаясь выкинуть из головы выражение ее лица, когда мы сидели вчера в баре.
Я даже не помню, как мы оказались вдвоём у меня в доме. Не помню, как позволил ей остаться в моей постеле. Наверно это все алкоголь.
Я выхожу на кухню и сталкиваюсь с Демьяном.
— Где твоя девушка? — спрашивает Демьян, наливая себе чашку кофе.
— Она не моя девушка.
— Значит, ты перестанешь ее доставать?
— Ты наверно хочешь умереть.
Демьян хмыкает и медленно поднимает глаза на меня, словно вглядываясь в самую глубину моей души. Его лицо привычно циничное, но я замечаю нечто новое — тень разочарования или, может, заботы.
— Слушай, Вильям, я не лезу в твои дела, но ты знаешь, что это не путь, — говорит он, беря в руки чашку и делая осторожный глоток. — Сколько раз мы уже обсуждали это? Ты не можешь уходить в такие запои. Это ни к чему хорошему не приведёт.
Я поворачиваюсь к нему спиной, чувствуя, как разливается по телу волна раздражения. Слова Демьяна попадают прямо в цель, но я не готов признать свою слабость. В конце концов, кто он такой, чтобы меня учить?
— Не учи меня жизни, Демьян, — бормочу я, пройдя мимо него к холодильнику, — Я справлюсь. Всегда справлялся и дальше справлюсь.
Демьян медленно ставит чашку на стол, и в комнате повисает тишина. Этот момент между нами всегда был таким — напряжённым, как струна. Он вздыхает, глядя мне в спину, и я могу почти почувствовать, как его взгляд проникает сквозь меня.
— Я не сомневаюсь в твоей силе. Но иногда сила это уметь признать, что тебе нужна помощь, — он произносит эти слова тихо, но они звучат громко в моём сознании.
Его голос словно вкрадывается в мои мысли, и я никак не могу избавиться от ощущения, что он прав.
— Помощь, — я повторяю его слова, не оборачиваясь, и открываю холодильник.
Холодный воздух освежает, но не приносит облегчения. Внутри лишь пустота и мрак, точно как и в моей душе. Я закрываю дверь и поворачиваюсь к Демьяну, ища в его глазах ответ.
— Но где мне её взять, эту помощь? Все, кому я раньше доверял, отдалились, а ты.
— А я все ещё здесь, — перебивает меня Демьян, поднимаясь из-за стола и делая пару шагов ко мне, — Вильям, я никогда не оставлю тебя. Вспомни об этом, когда снова захочешь утопить свои проблемы в бутылке. Мы вместе справимся, как и всегда.
***
Я колочу в дверь с такой силой, что кажется, она треснет.
Через несколько секунд Лилу распахивает дверь и нервно выглядывает наружу. Она хмурится, видя, что я стою перед ней.
— Что тебе нужно? — спрашивает она, скрещивая руки на груди и загораживая вход в квартиру.
— Мне нужно поговорить с Микой.
— Ничем помочь не могу.
Я замечаю, как Лилу бросает быстрый взгляд вглубь квартиры, будто проверяет, все ли там в порядке. Ее напряжение передается и мне, и я делаю шаг вперед, надеясь убедить ее.
— Пожалуйста, Лилу, это действительно важно, — говорю я, отчаянно пытаясь смягчить свой голос. — Это касается жизни и смерти.
Она на мгновение колеблется, затем медленно отпускает ручку двери и чуть приоткрывает ее шире. В ее глазах мелькает тень сомнения, но любопытство или, может быть, беспокойство берет верх.
— Хорошо, что ж, входи, — наконец говорит она, отступая в сторону. — Но если что-то пойдет не так, я тебя тут же выставлю на улицу.