— Ты мне скажи.
— Почему ты пришел сегодня?
Его дыхание становится все ближе. Чувствую, что он стоит прямо за мной.
— Это нужно мне, — его голос совсем рядом, — Не хочу быть один.
Я растерянно молчу и слышу лишь его тяжелое дыхание над своим ухом и стуки разбивающихся об окно капель дождя.
— Что случилось? – наконец спрашиваю я.
— Я в полном дерьме.
Его лицо оказывается слишком близко, от неожиданности и неловкости я отхожу в сторону и сажусь на край кровати.
Сейчас он выглядит таким открытым. Уязвимым.
Мысли в моей голове перебивают одна другую. Я столько хочу спросить у него, пока он все еще такой.
— Ты мне доверяешь? — неуверенно спрашивает он.
— Да, — тихо отвечаю я.
Он продолжает сидеть, уставившись на меня. Я пытаюсь понять, что значит этот взгляд.
Не сказав ни слова, Вильям лишь медленно протягивает руку и осторожно заправляет переднюю прядь волос мне за ухо.
— Почему, Мика?
— Не знаю, — растерянно шепчу я.
Он молча проводит большим пальцем по моей щеке, а затем едва касается им моих губ, и я ощущаю, что мне перестает хватать воздуха.
Какого черта он творит? Почему я не могу пошевелиться? Чувство, будто все внутри горит.
Вильям переводит взгляд чуть ниже и наклоняется ко мне. Настолько близко, что я ощущаю его прерывистое горячее дыхание на своем лице, а сама перестаю дышать.
Я не осмеливаюсь взглянуть на него. Вскакиваю с кровати и, не поворачиваясь к нему спиной, спешно отхожу в другой конец комнаты, словно загнанный в ловушку зверек.
— Извини, — шепчет он, и я вижу, что он сам не свой.
— Ты пьян. Ты не в себе.
— Не надо, — он медленно поднимается.
— Уйди, – я качаю головой, будто это поможет мне избавиться от него.
— Я не хотел.
— Я тоже, — стараюсь говорить настолько сухо, насколько способна, но это звучит скорее отчаянно.
— Позволь мне остаться, — его голос звучит так мягко, что я вновь начинаю поддаваться.
Вильям приближается. У меня нет сил говорить ему «нет», поэтому я лишь качаю головой и отхожу назад, но упираюсь спиной в шкаф.
Я не решаюсь взглянуть ему в глаза. Молюсь, чтобы ливень, который хлещет на улице, ворвался в комнату и облил меня, приведя в чувства. Иначе я вот‑вот расплавлюсь.
— Ты права. Я пьян.
Его брови нахмурены, но, несмотря на слова, в его оливковом взгляде нет никакой злости. Только мольба. И я сдаюсь.
— Хорошо, — сдаюсь я, — Но ты спишь на полу.
— Серьезно? После всего, что между нами произошло?
— Да, — я пытаюсь язвить, но выходит лишь жалкая попытка сопротивления.
Я выбегаю из комнаты и залетаю в ванную, закрыв за собой дверь.
— Ты в порядке?
— Иди спать, Вильям. Можешь лечь на кровать.
Наконец я слышу удаляющиеся тяжелые шаги в коридоре.
Вздыхаю с облегчением и отрываю наконец свое трясущееся тело от деревянной двери.
Умывшись ледяной водой уже, наверно, в пятый раз, я прислоняюсь к двери и вслушиваюсь: тишина.
Я отпираю дверь настолько тихо, насколько это возможно.
Выйдя из ванной, легкими шагами ступаю в сторону своей комнаты.
Я осторожно открываю дверь и заглядываю внутрь. Увидев пустую комнату, вздыхаю с облегчением.
Может, я совсем свихнулась, и это был сон? Странный, реалистичный и такой эмоциональный сон?
Глава 21.
Вильям.
Я сижу, бездумно глядя на кусочек жареного картофеля в своей руке и пытаясь вызвать у себя аппетит, и вдруг слышу знакомый голос.
- Не вкусный ужин?
Оборачиваюсь и вижу Уолтора. Он указывает взглядом на мою все еще полную тарелку.
Обычно я предпочитал бы поесть в одиночестве. Но сейчас я буду рад, если кто‑то сможет отвлечь меня от мыслей о Мики.
- Я хотел бы с тобой поговорить.
- О чем?
- О Микаэле, - говорит он, и я вдруг замечаю, что впервые не впадаю в отчаяние и ярость при упоминании ее.
- Ладно.
- Я покопался в отчетах, поспрашивал.
- Не стоило.
- Но все же, - он говорит осторожно, будто я могу взорваться от каждого слова, - В отчётах написано, что тормоза автомобиля были неисправны. Но я не верю в этом.
- Уверен, что все это было подстроено.
- Кому это было выгодно, по‑твоему? - спрашивает он.
- Кому угодно.
Хоть я и чувствую ноющую боль в груди, когда думаю о ней, но произносить ее имя стало легче.
- Скажу честно, - вздыхает он, - Не думаю, что удастся что‑либо доказать. Но, может, мы хотя бы узнаем, кто это сделал.
- Это имеет смысл, - соглашаюсь я.
Да, наказать виновного не получится. Но, если я узнаю его имя, возможно, мне станет легче.