Легкий вздох сорвается с её губ, она пытается повернуться на другой бок, надеясь прихватить несколько дополнительных минут сна, но я знаю, что если сейчас не разбудить её окончательно, она проспит.
- Время идти в университет, - добавляю я чуть громче, делая голос более уверенным.
Мика наконец открывает глаза и садится, потирая руками лицо. Я наблюдаю, как она борется с сонливостью, её волосы спутаны и напоминают мне зимнюю метель. Со временем эта картина стала для меня привычной, но всё равно каждый раз вызывает тёплые чувства.
Она встаёт с кровати, и видно, насколько ей тяжело расставаться с уютом сна. Я выпускаю долгий вздох и иду к кухне, чтобы приготовить завтрак, оставляя её одну, чтобы она смогла прийти в себя.
Глава 22.
Микаэла.
Встав с кровати, я все еще пытаюсь проснуться и переварить происходящее.
— В следующем месяца осеняя ярмарка, хочешь пойти? — спрашивает он.
— Нет.
— Кстати, сегодня, – он неловко улыбается, – У тебя начинается менструация.
Черт.
И тут я ощущаю, что там, внизу, и правда что‑то происходит.
Там я убеждаюсь, что произошло действительно то, о чем я подумала, и хочу провалиться сквозь землю.
— Все в порядке? Может, помочь? – осторожно спрашивает он.
— Помочь засунуть тампон? – я издаю истерический смешок.
— Ах, прости, я не хотел вмешиваться.
— Всё нормально, — я пытаюсь успокоиться, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.
Приведя себя в порядок, я выхожу.
Заметив телефон Вильяма, я смотрю на экран и вижу странное сообщение от парня.
Взяв телефон в руки, я решаюсь открыть сообщения. Сердце начинает биться чуть быстрее. Экран светится мягким светом, и, наконец, я замечаю непрочитанные уведомления.
— Ты знаешь, что такое личное пространство? — слышу я над ухом.
— Мне казалось, мы уже стерли границы.
В ответ он лишь фыркает.
— Сукин сын.
— Что то случилось? — спрашиваю я.
— Нет, — вздыхает он, — Просто некоторые проблемы на работе.
Послушав его, я расслабляюсь, опершись затылком о стенку. Подношу чашку с горячим кофе ко рту, бодрящий запах ударяет мне в нос, и я ловлю себя на том, что пялюсь на Вильяма. Снова.
Запыхавшись, с опозданием врываюсь в кабинет и встречаю суровый взгляд.
Усевшись на свое место у окна, пытаюсь внимательно слушать речь преподавателя.
Когда невыносимо долгий учебный день заканчивается и я наконец оказываюсь дома, то решаю перекусить, пока жду Лилу и Тишу.
Обшариваю кухонные полки в поисках своих любимых мюсли, натыкаюсь на припрятанную Тиш бутылку виски в глубине шкафчика.
Решаю, что стоит отвезти эту бутылку Вильяму.
— Привет, — радостно произносит Тиш, — Как дела?
— Отлично, — говорю я вполне серьезно.
— Это радует.
Боже, и как ей удается всегда быть такой доброжелательной?
— Может хочешь кофе? — спрашиваю ее, я.
— Нет, я в порядке.
— Хорошо.
— Скоро будет фестиваль, — вспоминает Тиш, — Не хочешь ли пригласить своих родителей?
— Они не смогут, — вру я.
Да. Несмотря, на то что мы дружим три года. Я до сих пор не смогла сказать, что мои родители погибли.
Я выбегаю из гостиной и залетаю в ванную. Закрыв за собой дверь, я начинаю мерить шагами эту небольшую комнату, а слезы неудержимо стекают по моему лицу. Всхлипы вырываются их груди один за другим.
Опершись ладонями о раковину, я пытаюсь отдышаться и прийти в себя.
Я мало что помню из детства, которое провела с родителями. Но все воспоминания, что у меня есть, – счастливые, теплые. В них я чувствовала, что меня любят. Я никогда не сомневалась, что мои родители – хорошие люди.
Глядя на свое несчастное лицо в отражении, я невольно задумываюсь о том, что бы подумали родители обо мне.
Шумно выдохнув, я растираю лицо ладонями, чтобы прийти в себя и придать себе решимости.
Сейчас мне нужно заставить мысли в моей голове заткнуться и позволить себе отдохнуть. Сейчас мне нужно то, что может дать мне лишь один человек – Гарри.
— Нет, даже не думай об этом.
— Я предлагаю заплатить тебе.
— Нет, Мика, — на отрез отказывается он, — Когда я рассказал, что торгую наркотой. Это не означало, что я буду снабжать тебя ей.
Я чувствую, как злость закипает у меня в груди. Снова. Я и без того на взводе.
— Я не прошу тебя ни о чем сверхъестественном. Продай мне чертовы наркотики, это твоя работа, разве нет?
Гарри тяжело и шумно вздыхает, и я чувствую себя так, будто сморозила глупость.
— Нет.
— Какой же ты говнюк, Гарри, — язвлю я, – К моему счастью, ты не единственный кто занимается этим.
— Даже не думай об этом, – рычит он.
Впервые в жизни я решилась на такую унизительную глупость, как заглушить боль наркотиками, и даже в этом облажалась.