— Ты опоздал, — появилась Лилу, — Она уехала минут пятнадцать назад.
— Куда?
— Она не сказала, — говорила Тиша.
— Ты знаешь, где она могла быть? — спросил я, ощущая, как внутри нарастает тревога.
Тиша пожала плечами, ее глаза искали ответ так же, как и мои.
— Может, к врачу? Она в последнее время чувствовала себя не очень хорошо.
Лилу сидела на краю дивана, скрестив ноги.
— Ты же знаешь, что она могла просто уехать туда, куда никто не думает. Это часть ее характера, — она бросила на меня гневный взгляд, — Ты должен был предупредить, что ты придешь.
— Я не знал, что это так важно, — резко ответил я.
Лилу нахмурилась.
— Ладно, попробуем узнать, куда она могла уехать. Я могу позвонить нашим знакомым. Пожалуй, лучше, если ты останешься здесь. Может, она вернется. — она встала, направляясь к телефону, а я остался, чувствуя, как страх охватывает меня всё сильнее.
Я смотрел, как Лилу набирает номера, и беспокойство еще больше сжимало моё сердце. Каждый гудок в телефонной трубке отзывался в моей голове, словно предвестие плохих новостей. П
Почему именно сейчас? Почему она снова заставила нас переживать? Я понимал, что у неё свои причины, но это не делало ситуацию менее тревожной.
Тиша, заметив моё состояние, подошла ближе.
— Ты знаешь, иногда людям нужно просто уйти, чтобы подумать, — её слова были наполнены пониманием, но не облегчали меня.
Я был готов бежать за ней, уговаривать вернуться, но знал, что именно это может оттолкнуть её ещё дальше.
Лилу закончила разговор, её выражение лица выдавало смесь надежды и разочарования.
— Никто не знает, где она, — произнесла она, и эти слова прозвучали как приговор.
— Мы должны искать её, пока ещё не поздно, — произнёс я, и внутренний голос подсказывал, что нужно действовать, пока не стало слишком поздно.
— Может она поехала к дяде? — вспомнила Тиша, — Она вроде как собиралась навестить его на днях.
— Спасибо.
Выйдя из общежития, я направился к Уолтору. Возможно он знает где Микаэла.
Темнота уже окутывала улицы, и мне пришлось увеличить шаг, чтобы не задерживаться под холодным, звёздным небом.
Мы с Уолтором знакомы давно, и я всегда ценил его умение искать решение даже в самых запутанных ситуациях.
Когда я подошёл к его квартире, свет из окна уже вырывался на улицу, и я почувствовал лёгкое волнение. Зная, что Уолтор часто мог быть занят своими потрясающими идеями, я постучал в дверь, надеясь, что сегодня не станет исключением. После нескольких минут ожидания, он открыл, нахмурив брови, но мгновенно ослабил выражение лица, заметив меня.
— Ты что, опять за старое? — усмехнулся он, приглашая войти.
Я быстро объяснил ситуацию, и, увидев серьёзность на его лице, понял, что игра началась.
Уолтор всегда был хорош в выводах, но сейчас он выглядел как будто что-то знает, и это добавляло ещё больше напряжения.
— Она не приезжала, — сказал он, — Я же говорил тебе, чтоб ты дал ей время.
— Я дал, — говорил я, — Но она все это время была рядом, притворялась другим человеком.
— Ты не понимаешь, — произнес он, закусив губу, — Иногда люди прячутся за масками, но это не значит, что они изменились.
— Может, я и не понимаю, — ответил я, пытаясь сдержать гнев, — Но она все равно была здесь, и каждое ее слово звенело ложью. Я не могу забыть те ночи, когда мы сидели за столом, и я чувствовал, что она не моя.
Он вздохнул, словно собирался сказать что-то важное.
— Возможно, ты сам не дал себе шанса увидеть ее настоящую. Мы часто не замечаем, когда любимый человек меняет игру.
— И что же мне делать? Ждать, пока она снова явится и все объяснит? — я обессиленно уронил руки на стол, — Она уже сделала выбор, а я остался здесь, утопая в собственных сомнениях.
— Судьба не всегда щадит нас, — тихо произнес он, взглянув в сторону окна, за которым уже сгущались сумерки. — Мы часто погружаемся в свои переживания, забывая, что другой человек тоже страдает.
— Может, но страдания не освобождают от ответственности, — возразил я, чувствуя, как чаша терпения переполняется, — Она сама выбрала этот путь и теперь хочет, чтобы я просто забыл все, что было.
— Люди не идеальны, — он повернулся ко мне, и в его глазах читалась искренность, — Возможно, она не знала, как справиться с эмоциями, с теми изменениями, что происходили в ней.
Я задумался, поразмыслив над его словами. Может быть, я действительно слишком жестко оценивал ее действия, не позволяя себе увидеть ее суть за маской лжи и страхов. Но когда в душе уже сидит горечь, трудно поверить в возможность прощения.