Её молчание — это не просто так. Это острая боль, к которой я теперь привязан, как к старому шраму, который постоянно зудит.
Каждый момент, проведенный в отдалении, ощущается как предательство. Я задаю себе вопросы, на которые не могу найти ответов:
Зачем столько времени прятаться от самой себя?
Самообман оказался худшей ложью, и теперь я понимаю, что эта рана никогда не заживет, пока я не приму ее, не открою внутри себя все эти страхи и сомнения. В противном случае, я останусь затерянным в пустоте.
Я встаю и иду взять еще пива из холодильника, чтобы отвлечься от своих мыслей. Люди пытаются перехватить меня и втянуть в свои разговоры, но мне это неинтересно.
— Ты порвал с Микаэлой? — я поворачиваюсь и вижу, что Демьян смотрит на меня с укором.
— Я с ней не расставался.
— Правда? Мне так не кажется.
— А что, если так? Похоже, ее это не сильно беспокоит, — говорю я.
Демьян вскидывает брови и качает головой, словно пытаясь соизмерить мои слова с тем, что я знаю о Микаэле.
В его взгляде читается смесь недовольства и поддразнивания, но мне все равно. Я отворачиваюсь и продолжаю свой путь к холодильнику. Ледяная дверца открывается с характерным свистом, и я вытаскиваю прохладную бутылку. Открыв ее, сразу чувствую, как расслабление медленно накатывает на меня.
— Я просто не понимаю, зачем все это, — говорит он, прижимая руки к груди, — Ты же сам видишь, что она не права. Почему не поговоришь с ней?
— Разговоры не всегда помогают. Иногда проще просто отпустить, — отвечаю, настраиваясь на свою волну.
Мне не нужно подтверждение кого-то другого о том, как вести свою жизнь.
Демьян начинает что-то бурчать под нос, но я не слышу. Я лишь улыбаюсь и делаю глоток прохладного пива, ощущая, как горечь, накопившаяся внутри, вымывается.
Разговоры о прошлом не возвращают, а только удерживают на месте, и я готов двигаться дальше, даже если Демьян этого не понимает.
— Но ведь закрывать глаза на проблемы это тоже бегство, — настаивает Демьян, подбирая слова, словно разгадывая сложную загадку.
Я понимаю его намерения, но в данный момент это всего лишь звук, который теряется в шуме моих мыслей. Его недовольство и забота похожи на старую пластинку с заеданием, и я не хочу слушать это повторение.
— Да, возможно, — отвечаю, вздохнув, — Но иногда бегство единственный способ сохранить здоровый рассудок. Я не собираюсь вечно тащить на себе груз чужих ожиданий. Чаша терпения переполнилась, и я больше не хочу плыть против течения.
Демьян, похоже, не знает, что сказать. Он смотрит на меня, сопоставляя новообретенную уверенность с тем, что было раньше. Я поднимаю бутылку с пивом, как трофей, и чувствую, как теплота находит дорогу обратно в мою душу.
— Если ты это выбрал, — наконец произносит он, — Я с тобой. Но запомни уходить это одно, а забывать другое. Будь осторожен.
Слова Демьяна витали в воздухе, но я лишь улыбаюсь, решив не позволить их значению отразиться на себе.
Взяв в руки телефон, я набираю знакомый номер и отправляю сообщение.
Вильям: Я знаю что вел себя как идиот. Но может стоит попробовать что то изменить?
Проходит два часа.
Вильям: Да я совершил ошибку в прошлом. Но разве я не заслужил еще один шанс?
Проходит ещё один час.
Вильям: Почему ты не отвечаешь?
Днем.
Вильям: Скажи хотя бы, что с тобой все хорошо.
Вечером.
Вильям: Не вынуждай меня приехать к тебе.
"Сообщение не доставлено"
Я смотрю на ответное сообщение, которое только что получил, и лед стынет на моих венах, когда я понимаю, что она меня заблокировала.
Она игнорировала все мои сообщения и отправляла их на голосовую почту, когда я пытался позвонить.
— Что за черт, — мечусь я.
Я беспомощен и словно зверь в клетке мечусь.
Одно дело, когда она не отвечала на мои сообщения, — потенциально я мог бы объяснить это. Но блокировать меня?
Я чувствую, как в груди поднимается волна паники. Каждое сообщение, каждое письмо становились для меня подобием крика в пустоту.
Я пытался найти объяснение её молчанию: может, у неё проблемы? Возможно, она занята? Но глубоко внутри я понимал, что это лишь утешительные мысли, которые не способны сменить реальность. Блокировка — это был её выбор. Она отказалась от диалога, закрыла двери, которые когда-то казались открытыми.
Я достаю телефон, снова проверяю, нет ли изменений. Ничего. Обезоруженный своей беззащитностью, я ловлю себя на мысли, что переживание этого статус-кво мучительнее, чем реальный разрыв.