Протягиваю руку к её щеке, заставляя её вновь открыть глаза и взглянуть прямо в мои.
— Ты уже сделала первый шаг, — шепчу я, и она едва заметно кивает, признавая истину моих слов.
В следующий момент она решительно отстраняется на полшага назад, но её взгляд остаётся прикованным ко мне. Её голос теперь звучит твёрже, хоть и дрожит от нервного возбуждения.
— Что ты хочешь найти за этой дверью? — спрашивает она, и я вижу, как её страх уступает место любопытству.
— Истину, — отвечаю я, — И возможно, самого себя.
Её глаза вновь наполняются тем загадочным светом, который я заметил в первый момент нашей встречи.
Она стоит передо мной, и в её взгляде я вижу готовность испытать то, что ждёт нас за той дверью.
Я делаю шаг вперёд, убирая оставшееся между нами расстояние, и чувствую её дыхание на своей коже, как лёгкое прикосновение перышка.
Этот момент, наполненный предвкушением и решимостью, определяет наше будущее. Моя рука медленно скользит вниз, находя её ладонь и аккуратно сжимая, как будто мы скрепляем невидимый договор.
Она молча принимает мой жест, и наше единство в этот миг становится очевидным.
Рука, лежащая на ее животе, перемещается к груди и грубо сжимает ее пальцами, заставляя ее вскрикнуть. Я резко дергаю ее за сосок, заставляя стонать. Я хочу верить, что это только из-за боли от все еще чувствительного пирсинга, но она закатывает глаза от наслаждения.
Я хочу трахнуть ее.
Это единственная мысль, пульсирующая в моем мозгу, когда я выхожу из женской раздевалки и направляюсь домой.
Я провожу рукой по лицу и челюсти с разочарованным стоном. Я теряю контроль над собой, когда дело касается ее. Такое ощущение, что она подстерегает меня на каждом шагу, заставляя отдавать сантиметр за сантиметром, пока я не останусь без последних осколков своей сдержанности.
Я должен кого нибудь трахнуть.
На следующий день я выхожу из здания на обед, когда меня вталкивают назад.
— Что тебе нужно?
— Какого черта ты лезешь к моей подруге?
Это интересно.
— Я не обязан перед тобой отчитываться.
— Не морочь ей голову.
Два дня назад я получил от Луиса загадочное сообщение, в котором он просил меня приехать в Вашингтон на выходные. Я предположил, что это как-то связано со здоровьем моей матери, что последние несколько лет наконец-то догнали ее, поэтому я приехал, хотя и с неохотой.
Я постучал и вошел, закрыв за собой дверь. Пройдя в спальню, я не удивляюсь тому, что она полностью погружена в темноту. Бархатные портьеры, как обычно, задернуты, задушив весь естественный свет и погрузив комнату в полумрак.
Я остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте, и почувствовал тот особенный холод, который всегда сопровождал меня в этой комнате.
Луис сидел у окна, на одном из старинных кресел, которые моя мать так любила. Он кивнул мне, указав рукой на стул рядом с кроватью.
Пока я усаживался, он мягким, но твердым голосом начал объяснять причину моего визита. Оказалось, что речь шла не о здоровье моей матери — по крайней мере, не напрямую.
Луис поведал мне информацию о том что скорее всего он в курсе кто подстроил аварию, в которой погибла Микаэла.
Он был явно взволнован, бегал глазами и постоянно оглядывался по сторонам, как будто опасался, что за ним следят. Казалось, его слова были взвешены, как камни, которые он не спешил бросать, зная их разрушительную силу.
Яслушал его, стараясь не пропустить ни одного слова, потому что понимал, любое упоминание, любая мелочь может оказаться важной в расследовании этой трагедии.
Луис объяснил, что несколько дней назад к нему обратился мужчина, чье лицо показалось ему знакомым. Этот человек заявил, что у него есть информация по делу Микаэлы, но тут же настоял на полной анонимности и конфиденциальности.
Луис, не имея иного выхода, согласился на встречу в одном из тайных мест города, подальше от любопытных глаз. Они встретились в старом заброшенном здании, где незнакомец передал ему документацию, подтверждающую участие третьих лиц в аварии.
Он даже предоставил фотографии и видеозаписи, которые невероятно детально показывали момент перед катастрофой — автомобиль Микаэлы явно преследовали.
По словам Луиса, главная зацепка заключалась в номере машины, которая следовала за автомобилем Микаэлы в роковой день. Благодаря этим записям, удалось определить владельца транспортного средства — черный внедорожник принадлежал местному влиятельному бизнесмену.
Луис подчеркнул, что это лицо было известно своими теневыми делишками и не раз попадало под подозрение в нелегальной деятельности. Эта информация могла бы стать существенным прорывом в расследовании, если бы удалось доказать, что этот человек действительно причастен к аварии.