— Может, именно поэтому нам нужно выбраться отсюда, — заявляю я, хотя надежда, кажется, тает.
В ее глазах появляется искорка.
Не в силах бороться с ней. Я поднимаю ее на руки и несу в машину.
Уложив ее на заднее сиденье, я беру с багажника биту и возвращаюсь обратно.
— Ты сукин сын, — злюсь я.
Я медленно приближаюсь к нему, чувствуя, как нарастает ярость в груди. В моих руках затаилась сила, в каждом вздохе шипит ненависть.
Он оборачивается, глаза полны осознания того, что его время истекает. Каждый шаг, который я делаю, приближает меня к моменту расплаты.
— Ты думал, что сможешь уйти безнаказанно? — произношу я, словно это заклинание, которое освобождает меня от цепей, нагрянувших со стороны его предательства.
Бита сверкает на солнце, как меч справедливости, и я почувствую, как внутри меня бушует шторм, готовый разразиться.
Я останавливаюсь на мгновение, позволяя ярости поглотить себя, как пламя поглощает сухую траву.
Он делает шаг назад, но я чувствую, как волнение наполняет воздух, словно перед бурей. В его глазах я читаю страх, и это придаёт мне силы.
В этот момент мир вокруг нас словно замирает. Только звук моего сердца остается в унисон с движением. С каждой секундой, каждый вздох заставляет меня осознать: это не просто месть, это искупление.
Я поднимаю биту, и в её холодной металлической поверхности отражается солнечный свет.
— Пришло время узнать, что значит страдать, — шепчу я, и с этими словами бросаюсь вперёд.
Время больше не имеет значения. Я готов покончить с тенью, которую он оставил в своей жестокой игре. Пусть этот миг станет началом моего освобождения.
Размахнувшись битой, я бью по его ногам. Он падает на колени, прося о пощаде. Его лицо побледнело, в глазах был страх, который я никогда не видел прежде. Но такая жизнь требует жертв, и сейчас я стоял над ним, решая, что делать дальше.
В голове мелькали образы — крики, боль и унижение. Мы оба знали, что он вышел за пределы дозволенного, и теперь расплачивался за свои поступки. Я хотел, чтобы он понял: мир не прощает слабости. Он молил о mercy, но эти слова вызывали во мне лишь холодный смех.
Тишина вокруг нас казалась гнетущей. Я подождал, раскатывая биту в руках.
— Почему ты это сделал? — спросил я, глядя ему в лицо.
Он замер, его глаза искали понять, как и когда всё пошло не так. В этот момент между нами пробежала искра — понимание, что здесь нет шанса на искупление.
Я поднял биту и обратил внимание на звуки ночи. В этот момент я решил, что пощада — это не то, что я могу дать. И бросив последний взгляд на его искреннее раскаяние, я развернулся и ушел.
Глава 24
Микаэла.
Открыв глаза, я не понимала что делаю в доме Вильяма.
Я помню лишь то, как пришла к Гарри за дозой наркотиков и он долго не соглашался дать мне ее. Но спустя час уговоров он согласился. А дальше я не помню ничего.
Встав с кровати я осмотрелась и заметила очень интересное фото. На этом фото была изображена маленькая девочка и мальчик. Они выглядели очень счастливо.
Откуда эта фотография? Почему она висит на стене в доме Вильяма? Я почувствовала, как комок в горле мешает мне дышать, и в голове замелькали смутные воспоминания о моем собственном детстве.
Образ мельчал, как если бы душа пыталась вырваться из плена забытых лет. Я вспомнила, как когда-то смеялась, как играла на улице, не зная, что такое страх или одиночество. Все это осталось в прошлом.
Я тряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Нужно понять, что происходит, и выбраться отсюда.
Внезапно я услышала шаги. Сердце вновь забилось в пропущенном ритме. Я бросила последний взгляд на фото, чувствую, что оно таит в себе что-то большее. Что-то, что может стать ключом к моему пониманию и, возможно, даже к спасению.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Вильям, зайдя в комнату.
— Уже лучше, спасибо, — ответила я, — Кто эти дети на фото?
— Это моя подруга детства, — шепотом сказал он, — Микаэла. Она погибла.
После его слов, земля из под ног в миг ушла. Микаэла? Вильям? Не может быть. Это он. Он тот самый Вильям. И он думает, что я умерла.
Я присела на край кровати, чтобы осознать все, что он только что сказал.
Микаэла погибла.
Эти слова звучали как приговор.
Я долго искала Вильяма, надеялась, что однажды мы снова встретимся и разберемся в том, что произошло.
— Вильям, — выдохнула я, с трудом проглотив комок в горле, — Мне жаль.
Как бы я не хотела ему сказать, что я жива. Я не могла. Не могла взять и все ему рассказать.