Возможно, я сделала правильное решение. Возможно однажды он узнает, кто я есть на самом деле, но не сейчас. Сейчас мне нужно время принять все происходящее.
Я вернулась в общежитие и долго лежала на кровати, разглядывая потолок. Воспоминания о нашем разговоре не покидали меня: его смех, искренний интерес и тот нежданный взгляд, который мне, казалось, он адресовал только мне.
Мысли путались, создавая вихрь эмоций, а между ними проскользнуло ощущение потери, как если бы я оставила часть себя в том кафе, среди шуток и приятных воспоминаний.
Я осознала, что не могу просто так забыть об этом, о нем. Мои друзья из института начали замечать изменения в моем настроении, но я не могла им рассказать. Это было слишком личное, слишком хрупкое. Никто не знал всей нашей истории, и, возможно, так было лучше. Я должна была разобраться в своих чувствах, прежде чем открывать эту невидимую завесу.
На следующий день я решила сделать шаг навстречу себе. Я купила книгу, которую он рекомендовал, и села в любимое кафе, надеясь, что разглядывание страниц поможет мне понять, что именно я чувствую.
— Хороший выбор, — обратился ко мне парень.
— Что? — обратила я внимание на него, — Вы это мне?
— Да, — ответил он, — Простите, что беспокою вас. Но ваш выбор книги меня заинтересовал.
— Ах, да, — улыбнулась я ему, — Мне ее порекомендовали.
— Тот кто вам ее порекомендовал, очень хорошо видимо разбирается в искусстве, — подметил парень, — Я кстати Адам.
— Я Мика, — ответила я.
— Знаю, что это нелепо. Но не хотели бы вы составить мне компанию и выпить кофе?
— Почему бы и нет? — согласилась я.
Мы направились в небольшое кафе через дорогу, где аромат свежезаваренного кофе уже поднимался в воздух. За окном начинало темнеть, и уютный свет ламп создавал атмосферу тепла.
Адам рассказал о том, как увлекся искусством, показывая на знакомые картины на стенах, о которых мы проходили мимо.
— Мне всегда казалось, что каждая книга или картина может рассказать свою историю, — заметила я, медленно помешивая кофе, — Особенно когда они попадают в руки правильного человека.
— Абсолютно с вами согласен, — ответил он, улыбнувшись, — Я сам художник и стараюсь передать свои мысли и чувства через картины. Кстати, какую книгу вы читаете?
— Это «Убить пересмешника», — ответила я, — Книга, которая заставляет задуматься о справедливости и человечности.
— О, отличный выбор, — воскликнул Адам, — Интересно, почувствовали ли вы, что автор стремится передать что-то важное через своего главного героя?
— Да, думаю, что она хочет показать, как системы, построенные на предвзятости, могут сломать судьбы, — ответила я, задумавшись, — Главный герой, Аттикус Финч, является символом моральной стойкости в мире, где это качество часто игнорируется.
Адам кивнул, его глаза загорелись от увлечения темой.
— Это удивительно, как литература может поднимать такие важные вопрос. Каждый персонаж в «Убить пересмешника» является отражением истинной природы общества. Я вижу в своих картинах похожую стремление раскрыть внутренние конфликты людей.
— Именно, — согласилась я, — Мне кажется, это особенно актуально сейчас, когда мы всё больше сталкиваемся с несправедливостью.
Адам улыбнулся и почесал затылок.
— Тогда, может быть, вам стоит написать об этом? О том, как мы можем использовать наше творчество, чтобы изменить мир вокруг.
— Звучит как замечательная идея, — ответила я, раздумывая.
Адам с энтузиазмом кивнул.
Глава 29
Вильям.
Прошла неделя с тех пор, как Мика сказала мне об нашем расставании.
Всю эту неделю я хотел увидеться с ней и снова попробовать ее переубедить, но друзья меня отговорили от этой идеи.
Я понимал, что у меня не хватает смелости сделать этот шаг. Страх отказа сковывал меня, но мысль о том, что мы могли бы вернуть нашу любовь, не давала покоя.
Временами я представлял, как с учетом всех наших недоразумений мы можем начать всё заново. Но каждый раз, когда я пробовал набрать номер её телефона, запечатывающая тишина в ушах превращала мечты в тучи сомнений.
Друзья, друг за другом, пытались меня отвлечь. Один твердил, что надо двигаться дальше, другой подшучивал, что это не подходит настоящему мужчине. Я же напротив, чувствовал в себе необходимость хоть раз в жизни отстоять свои чувства.
В голове постоянно вертелся наш последний разговор, её взгляд, наполненный печалью, и я понимал, что за всей этой нарастающей тишиной скрывается что-то большее, чем просто расставание.