Они готовы были поругаться. Один защищал чистоту академической науки, другая эффективность диких, природных практик. Бессмысленный спор двух узких специалистов.
— Вы оба справились, — прервал я их перепалку. Мой голос был абсолютно спокойным, и это подействовало на них отрезвляюще. — Результат достигнут и вместе вы убойная сила.
Я посмотрел сначала на Фомира, потом на Бреггониду.
— Ваша конкуренция полезна, пока она ведет к результату. Мне нужны оба ваших подхода. Фомир, твоя точность незаменима для точечных операций. Бреггонида, твои знания о ядах и травах бесценны для массового контроля. Ясно?
Они оба недовольно засопели, но кивнули.
— Вот и отлично. Фомир, готовь контр-заклинание. Там Хайцгруг выявит вождей, нужно будет провести их в чувство. Бреггонида, твои люди пусть помогут Зульгену с ранеными. Ваши знания о травах могут ускорить заживление. Работаем.
Я направился к Зульгену. Огромный орк-целитель уже развернул свой госпиталь, перегнав свою часть обоза.
Раненых, и своих, и чужих, уложили в ряд на расстеленные плащи. Зульген ходил между ними, его огромные руки с удивительной нежностью накладывали повязки и вправляли кости. Воздух был наполнен запахом его травяных отваров и тихим бормотанием древних орочьих заклинаний.
— Как дела, господин лекарь? — спросил я, останавливаясь рядом.
Зульген не обернулся, заканчивая перевязывать раздробленную руку одного из орков лесных кланов.
— Работаем, вождь, — его голос был низким и спокойным. — Кости ломаются, кровь течёт. Все как всегда. Много переломов. Эльфы хорошо поработали. Многие не убиты, а ранены.
Он выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах не было ни упрёка, ни осуждения. Только спокойная мудрость того, кто каждый день имеет дело с болью.
— Все выживут? — спросил я.
— Все, кого не убили сегодня, будут жить, а вот как долго — пока не знаю, их образ жизни не в моей власти, — ответил он. — Но их тела, даже по орочьим меркам, сильные. Через пару недель будут таскать камни или рубить дрова как пленные, если они будут пленными
Я кивнул. Именно такой ответ я и хотел услышать.
— Хорошо. Продолжай. Ты мне нужен. Вы все мне нужны.
Меня перехватил Мурранг.
— Слушай, ну у нас остановка, — обратился ко мне он. — Может станем лагерем? Время примерно часа три, если даже поторопимся с завершением процессов, то получится прошагать ещё парочку, прежде чем пора будет лагерь разбивать.
Я прикинул, что он прав, сейчас Зульгену надо лечить раненых, ему нужно статическое состояние, марш ему противопоказан. Да и вообще…
— Я с тобой согласен, майор Мурранг, командуй, разбивай лагерь. Давай, я догадаюсь, ты место присмотрел?
— Ну тут в низине есть чистый ручей, прямо удивительно… Там, конечно, камни и деревья, никакой естественной защиты, но… Укрепим, кое-что оперативно вырубим, пустим на дрова. В общем, будет лагерь по нашим высоким стандартам.
— Действуй.
Я оставил его и направился к центру поляны. Пора было поговорить с главным призом.
Потребовалось какое-то время на суету, на сортировку, перетаскивание, на ворчание магов.
Пленных, в бессознательном состоянии обыскали, обезоружили, перенесли.
Колонна развернулась, разбилась на роты, перетаскивала телеги и биндюги. Я особенно ревностно относился к «своему имуществу», причём дрожал не за одежду или раскладное кресло. Волновался я лишь за стальные боксы со спящими там «мертвыми рыцарями», которые таскал за собой всю эту войну. Мой козырный туз, который я не спешил применять, даже рассказывать о нём не спешил.
Мурранг и Хрегонн знали — но молчали. Гномы очень упрямы, это безмерно радует.
А мёртвые рыцари — для покойников они вели очень подвижный образ жизни.
Гномы разбивали лагерь, Хайцгруг перепроверял, что пленные, которых нужно разбудить, связаны надёжно. Ибо от орков (будучи орком, причём уроженцем этих мест, он знал это хорошо) можно чего угодно ожидать.
Фомир готовился их пробуждать.
Для активации заклятия требовалось время. Каждый из орков сидел на земле, потирая голову. Их взгляды были мутными, движения заторможенными. Последствия магического сна не проходили мгновенно.
— Пить им дайте, они придут в себя, — посоветовал Фомир и ушел разбираться со своей частью лагеря.
Я подошёл и остановился перед тем вождём которого смогли идентифицировать как одного из лидеров, того, что был с медвежьим черепом. Мои орки-телохранители меня прикрывали. Как и Хайцгруг, никому они не доверяли, особенно сородичам.
Вождь медленно поднял голову. Ненависть в его глазах никуда не делась, но к ней добавилось что-то ещё. Растерянность и оттенок страха. Он не понимал, что с ним произошло. Только что он был готов умереть в бою, а в следующий миг очнулся на земле, целый и невредимый, в окружении врагов.