Самый большой шок ждал орков, когда их взгляды сфокусировались на временном госпитале, который был от них в непосредственной близости.
Эту зону я распорядился разбить на самом видном месте и не случайно. Не из гуманизма, а скорее для демонстрации наших возможностей. Своего рода театр. Театр, где главным актёром был Зульген, а зрителями — пленные орки. И представление должно было вызвать то самое уважение.
Я видел, как один из младших воинов лесных кланов, орк с рассечённой щекой, сел и уставился на медицинский пост. Он смотрел, не моргая, его лицо выражало абсолютное неверие.
Его раненых соплеменников не бросили умирать. И уж тем более, их не добивали. С поля боя их тащили на носилках, стационарных, в медицинских командах были в основном люди и гоблины. К раненым соплеменникам подходили, осматривали, и делали это… свои. Во главе медицинской бригады он увидел крупного, чуточку сутулого флегматичного орка Зульгена.
Зульген двигался спокойно, даже неторопливо и уверенно. Он опустился на колени рядом с молодым орком-пленником, у которого нога была неестественно вывернута. Пленник инстинктивно дёрнулся, пытаясь отодвинуться, в его глазах плескался животный ужас. Он, видимо, решил, что этот гигант сейчас свернёт ему шею.
Зульген не обратил на это внимания. Он просто положил свою огромную, как лопата, ладонь на плечо раненого, и тот замер.
— Тихо, сынок, — пророкотал Зульген, его голос был низким и успокаивающим, как гул земли. — Кость надо на место поставить. Будет больно, но потом станет легче.
Пленный орк смотрел на него, как на привидение. Орк лечит орка после битвы, где они были по разные стороны?
Рядом с Зульгеном работали его помощники. Человек с рыжей бородой, который держал наготове шину, и молчаливый чернобородый гном, который аккуратно разрезал штанину на ноге раненого, обнажая перелом.
И эта картина, орк, командующий человеком и гномом, чтобы вылечить другого орка, была для пленных чем-то из области фантастики. Они привыкли, что разные расы могут взаимодействовать только одним способом: через прицел лука или лезвие топора. А здесь они видели слаженную работу, направленную на единую цель, причём полностью игнорирующую расовые предрассудки.
Первоначальный шок лесных орков сменялся глубокой задумчивостью. Они пытались обработать новую информацию и вписать её в «картину мира».
Они смотрели на своих победителей и видели не феодальную дружину, не банду мародёров, не фанатиков или наёмников, упивающихся победой.
Ручаюсь, с такой организацией они не сталкивались. Организованная, дисциплинированная и многонациональная сила, которая после тяжёлого боя немедленно приступала к оказанию медицинской помощи и возведению укреплений.
Никто не вёл пропаганду в обычном смысле этого слова, не говорил им, что наша система лучше.
Они просто смотрели и делали выводы.
Тот же процесс лечения сам по себе был для пленных откровением.
Зульген действовал методично, сочетая в своей работе, казалось бы, несочетаемые вещи.
Он закончил с переломом. Резкое, выверенное движение. Глухой хруст, который заставил пленных орков вздрогнуть. Раненый взвыл, но Зульген даже не моргнул.
— Всё, — сказал он, и его помощник-человек тут же начал накладывать шину.
Затем Зульген перешёл к следующему пациенту, орку с глубокой резаной раной на плече. Кровь остановилась, но в рану попала грязь. В условиях антисанитарии это означало почти гарантированную смерть от воспаления раны и заражения крови.
Чернобородый гном спокойно промыл рану кипячёной водой и присыпал гномьим плесневым порошком (в котором, как я подозревал, были местные аналоги пенициллина), осмотрел раненого на предмет других ран.
Зульген опустился на колени и начал бормотать что-то на древнем орочьем наречии. Его ладони засветились тусклым зелёным светом. Это была примитивная, природная магия исцеления, знакомая и понятная оркам. И это вполне вписывалось в шаманские орочьи методики.
А вот дальше — алгоритм нарушился.
Закончив ритуал, Зульген жестом подозвал к себе другого помощника. Это была одна из учениц Бреггониды, старушка в походном комбинезоне с несколькими карманами. Она протянула ему небольшой глиняный горшочек. Зульген зачерпнул оттуда густую тёмную мазь, которая едко пахла травами и чем-то ещё, незнакомым и химическим. Это был состав, разработанный ведьмами, на основе паучьего яда и болотных растений, который убивал любую инфекцию.
Он без колебаний нанёс эту мазь прямо на рану. Орк зашипел от боли.
И наконец, третий акт. Зульген взял из рук гоблина-ассистента тонкую изогнутую иглу и шёлковую нить, которую могли изготовить только эльфы. И с поразительной для его огромных пальцев ловкостью начал зашивать рану.