Лицо Хайцгруга осталось непроницаемым, но я увидел, как в глубине его глаз вспыхнул огонёк.
Фомир же физически сдулся. Его плечи опустились. Краска сошла с его лица, оставив после себя нездоровую бледность. Он ничего не сказал.
Я отошёл в сторону, освобождая сцену для главного актёра этого представления. И он не заставил себя ждать.
Хайцгруг махнул своему капралу, который держал знамёна и вот уже скоро они оказались в руках орка.
Он держал их, как регалии. Как доказательство своего права.
Он развернулся к пленным вождям. Его рост и мощь сами по себе были аргументом.
— Вожди южного леса! — его голос пророкотал среди деревьев, перекрикивая стук топоров.
Он говорил на древнем орочьем наречии, гортанном и полном силы. Я, как и многие в Штатгале, причём не только орки, отлично понимали каждое слово. — Слушайте слово Хайцгруга, сына Хайцгуттона, из рода волков Серых Скал!
Он сделал паузу, позволяя своему имени и имени своего рода проникнуть в их умы. Я видел, как меняются их лица. Хайцгруг ссылался на право древнего, уважаемого рода. Не вождь, но и не грязь под ногтями. Свой. Один из них.
— Сегодня ваша кровь была пролита, но ваша жизнь сохранена! — Хайцгруг поднял одно из знамён. — Ваша честь была забрана, но не растоптана! По праву «окровавленной цепи», я, глашатай своего Владыки, созываю Всеобщий Совет Вождей!
Он говорил, как тот, кто имеет на это право:
— Место Совета — Каменные Стражи, что к северу от Гнилой реки! Время — закат третьей ночи от этого дня! Каждый вождь пусть придёт или не смеет возражать против решения Совета. Пусть будут соблюдены обычаи. Таков закон!
Он поднял знамёна над головой:
— До тех пор, пока Совет не состоится, эти знамёна дают моему вождю право свободного прохода. Любая стрела, выпущенная в спину, любое копьё, брошенное из засады, будет считаться нарушением древнего закона! Позор ляжет не только на клан клятвопреступника, но и на его детей, и на детей его детей! Вечный позор!
Он замолчал. Его слова, вероятно, были частью какого-то ритуала, потому что мне показалось, что применена магия, хотя сам Хайцгруг магом не был.
Пленные вожди слушали его, и на их лицах отражалась сложная гамма чувств. Ненависть к человеку, который их победил. Презрение к орку, который ему служит. И глубоко въевшийся в их подсознание страх перед нарушением древних устоев.
Мангришт Змеелов, самый дерзкий из них, сплюнул на землю.
— Мы подчиняемся закону, — прорычал он, глядя не на меня, а на Хайцгруга. — Но не тебе, тот-кто-служит-человеку. Мы придём на Совет.
Остальные вожди молча заворчали в знак согласия. Они явно ненавидели эту ситуацию, они ненавидели нас, но они были загнаны в угол своими же собственными традициями.
— Я беру с вас клятву данников. С каждого из вас, — громко провозгласил Хайцгруг. — До тех пор, пока вы не выкупите свои жизни, вы мои данники.
Орки его словам не удивились, вероятно, это тоже было частью ритуала и традиций.
Хайцгруг дал указание своим солдатам и орков начали освобождать от пут.
Что характерно, первыми освободили вождей и они не показали никаких попыток на нас напасть или сбежать.
Все орки дождались, пока будет освобождён последний из них, потом какое-то время смотрели на Хайцгруга (кто-то и на меня бросил взгляд).
— Наши раненые? — негромко спросил один из вождей.
— Мы отпустим тех, про кого орк Зульген скажет, что они могут уйти, утром, — спокойно ответил за весь Штатгаль Хайцгруг.
Я порадовался. Растёт, чертяка, прямо на моих глазах растёт.
Орки услышали эти слова, после чего молча и без всяких резких движений ушли.
Я дал команду внутри Роя, чтобы их не трогали.
Их уход не был похож на бегство. Выглядело, словно они пришли на экскурсию, которая закончилась.
Я потёр виски. Использование Роя утомляло, а сегодня я разгонял его по полной.
И, вероятно, драк сегодня больше не будет.
— Босс, Ваш шатёр готов, — из толпы вынырнул Иртык, мой телохранитель.
— Спасибо.
После дня полного событий, беспокойного и опасного, вечер, казалось, нёс спокойствие и отдых.
Ну, когда твой лагерь окружён примитивными, но действенными навалами из веток, грунта и корней, усилен противотанковыми ежами. Когда по всему лагерю горят костры, а в полевых кухнях готовится сытная похлёбка и суп. Когда твой обоз, вывезенный из Эклатия, так велик, что ты можешь неторопливо построить целый город и прожить в нём год. Причём всё это время у тебя будет, что кушать, без экономии пайков, тогда отдых получается сытным и приятным.