Эти тропы были, что называется, комбинированными, то есть по ним перемещались и звери, и орки. И хотя орки жили охотой, собирательством и лишь отчасти мелкими огородиками, приспособляемость к дикой природе вызывала уважение. Их способность легко и естественно уживаться с лесными зверями меня не только удивляла, а даже и восхищала.
Мы не шли, мы скользили сквозь лес, как тени. Малый отряд не издавал ни звука. Огромный Хайцгруг ступал по мху с лёгкостью лесного кота, двигаясь в голове колонны.
Позади всех шёл Лиандир.
Воздух был влажным и тяжёлым, наполненным запахами гниющей листвы, сырой земли и цветов. Лес вокруг жил своей жизнью. Мы постоянно слышали шорохи, треск веток, далёкий вой. Это была обитаемая и не особенно дружелюбная территория, и каждый нерв был натянут до предела.
Да, я время от времени активировал Птичий пастух, однако, во-первых, это мешало мне быстро идти, а во-вторых, поднявшись над лесом, птица ничего не видела. Многие птицы умели летать и ниже уровня крон, в пространстве полумрака леса. Однако ими требовалось внимательно управлять, а это ещё больше усложняло переход, мне нужно было бы полностью остановится и «управлять» своим дроном.
Словом, никакого эффекта Птичий пастух тут не давал.
Поэтому я чаще всего просто молча двигался в середине колонны, полностью погружённый в то, что рассказал мне Хайцгруг о социальной структуре своего лесного народа.
Отношения тут были далеко не безоблачные. Кланам было не с кем воевать, любое оскорбление члена одного клана к другому почти наверняка вело к затяжному конфликту. Вожди иногда пытались регулировать ситуации, вели переговоры, наказывали виновных, совершали браки между кланами. Чаще всего всё выливалось в мордобой и стычки. И в то же время некоторые кланы состояли в дружеских отношениям между собой, они ходили друг к другу в гости и, что более важно, выступали в роли союзников в военных конфликтах.
Лесным оркам просто было не с кем больше воевать, поэтому они дрались между собой. Но и в какую-то полномасштабную войну это не выливалось, процессы шли неспешно и долго, растягиваясь на поколения.
Надплеменной структуры, единого вождя у Леса не было. Да, отчасти это компенсировал Совет вождей, однако это было собрание «равных», тут никто не мог никого продавить и заставить. Кроме того, был верховный жрец, а в данном случае пожилая жрица, но её роль не политическая, а именно что ритуальная.
Уважение… Самой весомой валютой для лесных орков было уважение. Кто сколько сражений выиграл, пленных взял, врагов убил, в том числе лично.
Круто, конечно, только вот они жили в информационном вакууме, они не знали даже, что Маэн воюет с Бруосаксом. Хотя бы потому, что внешней торговли не вели, а к Бруосаксу относились весьма прохладно, не считая Лес частью человеческого королевства (хотя юридически и были им).
За счёт этого все мои победы и сражения были им неизвестны, я для них никто и фамилия никак.
Час за часом мы шли.
Временами Хайцгруг останавливал отряд, и мы подолгу замирали, в такие моменты Лиандир бесшумно доставал лук и накладывал на него стрелу, ожидая, что придётся кого-то пристрелить.
Видимо, это означало, что рядом в лесу чужаки.
Я никакого страха не испытывал. После пары дней, проведённых внутри Леса, моя психика адаптировалась к нему и больше не пугалась его враждебности. В сущности, лес как лес, может чуточку опаснее прочих, ну, населён кровожадными орками. Но это как раз мы сейчас попробуем решить.
День близился к закату, Хайцгруг оказался прав, мы дошли не бегом, в достаточно спокойном темпе, и ещё засветло оказались на месте.
— Мы почти прибыли, командор, — тихо произнес Хайцгруг, останавливаясь у подножия высокого холма. — Мы уже рядом. На соседнем холме священное для орков место — Каменные стражи.
Несмотря на то, что был день, сквозь густые кроны деревьев, пробивался тусклый оранжевый свет, свет костров.
— Они прибыли, — добавил орк, указывая вперёд.
Мы начали спуск, потом снова подъём. Тропа в какой-то момент стала круче, под ногами захрустели камни. Напряжение нарастало с каждым шагом. Мы вышли из тени на ярко освещённую сцену.
Перед нами открылась широкая, вытоптанная, круглая поляна. В её центре, освещённые пламенем нескольких огромных костров, стояли те самые Каменные Стражи.
Они представляли собой семь гигантских изваяний, каждое высотой не меньше шести метров. Каменные фиговины были высечены из цельных глыб красноватого гранита. Время почти полностью стёрло черты их лиц, оставив лишь намёки на грозные, суровые черты.