Орки задумались и впервые с них слетел налёт напускной свирепости, традиций, которые давят и заставляют поступать так или иначе. Ситуация была двойственной и выбор у них и правда был, казалось бы, очевидным. А с другой… Я не хотел их обманывать, ловить на слове, на эмоциях… На том, что после свалившихся на них сведений о Владыке Орды, про троллей, эльфа, этого всего было очень много. Гораздо больше, чем нужно, чтобы одурманить орков, пусть даже и вождей.
Но мои слова напомнили им про будущее и про то, что они отвечают за завтрашний день своих кланов. Теперь, когда вся мишура слетела, они понимали, что я — фактор созидания и разрушения, опасный и притягательный одновременно.
Первым поднял руку Бройгц:
— Допустим, мы примем твой союз. Сражаться, соблюдать правила, примем помощь лекарей, провизию… Мы победим. Но война, странно это говорить про войну, которая даже не началась, она не длится вечно. Мы победим. А потом, рано или поздно тебе придёт время уйти. Ты покинешь лес, мы останемся…
Он сделал паузу и продолжил:
— Что будет тогда, Владыка Орды? Король людей Бруосакса ведь не дурак, он поймёт, что орочьи кланы Шершневого Леса сражались против него вместе с чужаком, то есть, на стороне его врага? Что будет, когда графы и бароны придут мстить? Конечно, мы привыкли держаться за свой лес и защищать его… Но это риск, это угроза. Не смертный приговор, конечно, но нам придётся трудно. Как бы мы не заплатили горькими слезами. А орки жуть как не любят плакать.
Он говорил спокойно, без нажима, просто констатировал факт. Орки и правда не боялись, но это тоже фактор.
Вопрос повис в холодном лесном воздухе. Бройгц задавал вопрос о системном решении, а не временной заплатке.
— А может быть, в этом и есть судьбоносный выбор? Ты — мудрый орк, Бройгц Рождённый Волчицей, — сказал я спокойно. — Ты видишь не только сегодняшний ужин, но и голод следующей зимы. Именно такие, как ты, нужны моей Орде.
По лицам вождей пробежала тень разочарования. Рассуждения про сытость и новые клинки здорово воодушевили их, а теперь они подумали, что я включу заднюю.
— Что, если я предложу вам место, где вашим детям не будет тесно, где лесные кланы не будут воевать друг с другом потому, что их жизнь станет просторной, в ваших амбарах будет хлеб и сыр…
— Мы не умеем пахать и сеять.
— Охота?
— Да, мы умеем охотиться… Скот пасти.
— Найдём вам пастбища, — в задумчивости протянул я и прикинул, что в Газарии полным-полно свободных земель. — В общем, я могу предложить вам новый дом. Конечно, только для тех, кто захочет.
Брови старого орка Грондага сошлись на переносице.
— Новый дом? — прохрипел он. — О чём ты говоришь, человек? Где в этом мире есть земля, на которой оркам будут рады? Ты же понимаешь, что наши пращуры оказались в Лесу Шершней потому, что отступали или бежали отовсюду. Нет такого места, где нам были бы рады.
— Ну, может быть, такое место есть, — мой голос прозвучал твёрдо. — Оно находится на западе, близ моря, там тёплый климат и сравнительно плодородная почва, правда, бывают засушливые месяцы на полях. Ну, в смысле в вашем случае, пастбищах. Там есть реки, есть и леса, хотя не такие густые. Там много места, много еды и полно рыбы, широкие долины, где можно пасти скот или охотиться. И над головой будет распахнутое небо.
— И где это? — спросил Бройгц.
— Это земли Газарии.
Реакция была разной. Некоторые от названия и ухом не повели, а другие забеспокоились.
— Газария! — выкрикнул один из вождей. — Это какая-то злая шутка? Да, мы тут не особенно сильны в географии, но про Газарию мы знаем. Тысячи родов орков называли это место домом, но человеческие герцоги душили их налогами, обирали, грабили, отнимали последнее… Пока орки не были вынуждены обратиться в беженцев, скитаться, стать бродягами, а кто-то нашёл приют и в Лесу Шершней. В Газарии ненавидят орков и первый, кто это делает — их правитель, князь Ирзиф!
— Герцог, — поправил я. — А если точнее, то Ирзиф фон Мкайдзин, это бывший герцог. Я это знаю, потому что бился с ним в поединке и победил. Врать и приукрашивать не буду, он не был особенно сильным соперником. В общем, теперь герцог Газарии — это я. Ну, среди прочего.
— По праву трофея? — прищурился Бройгц.