В толпе вспыхнули сотни разговоров, негромких, шёпотом, они всё ещё боялись говорить в полный голос. В разговорах смешались недоверие, растерянность и робкая, слабая надежда.
— Но, — я снова сделал паузу, давая им сфокусироваться на мне. — Есть и другая возможность. Альтернатива.
Я обвёл взглядом собравшихся:
— Вы можете остаться. Не как рабы или пленные, а как свободные. Кто захочет — может присоединиться к нам и завербоваться в Штатгаль. Я сейчас подчеркиваю, мне нужны только добровольцы. Вы обрели свободу и не так-то просто снова отдавать её. С вами пообщаются вербовщики и расскажут про условия. Но в целом, служба в армии, которая активно воюет, причём воюет с родным для большинства из вас Бруосаксом — это не сахар. Хорошенько подумайте, потому что дороги назад не будет.
Я видел, как они напряглись, ожидая красивых обещаний. Я не собирался их давать. Тут не предвыборная компания, ничего общего.
— Я не буду вам врать. Тех, кто завербуется, ждёт тяжёлый труд. Марши, подъёмы, отработка приёмов, беспощадная дисциплина. Постоянный риск смерти. Некоторые из вас не увидят конец войны.
Я видел, как угасает надежда в некоторых глазах. Отлично. Мне не нужны были мечтатели и фантазёры. Мне нужны были реалисты.
— Но те, кто выживет, получат равенство. Не на словах. На деле. В моей армии не имеет значение раса или даже отсутствие точного определения таковой. Бывший раб или бывший дворянин. Имеет значение только то, что ты умеешь делать, и чтобы ты сделал это хорошо. Решайте сами. У вас есть сутки, чтобы подумать, пообщаться с капралами, позадавать вопросы. Через сутки вы дадите ответ. После этого вас сепарируют на тех, кто остаётся и тех, кто уходит. Решайте с умом.
…
Многие не стали ждать. Конечно, тут каждый первый был худой как жердь и тем не менее, они стали собираться в толпу, один из них повернулся ко мне, поклонился и закричал:
— Мы хотим вступить в Вашу армию, милорд!
— Что, вот так сразу? — скептически спросил я.
— Да, Ваша милость, светлость, ээээ… генеральское высочество.
— Собирайтесь отдельно, но у вас всё равно есть сутки на «охлаждение».
Бараков не было, Зойд выделил им отдельный угол, и они получили свою пайку, равную для всех, рекруты они или нет.
…
Остаток дня я потратил на обход долины.
Гномы, не будь дураки, пробивали проходы. Конечно, когда уровень местности плясал, как стакан в руке пропойцы по утру, дороги особенно не проложишь. Но гномы народ упорный.
Проходы и логистика — это основа основ, я это понял во время обороны Каптье. Недостатки численности можно нивелировать маневрированием, для чего ко всем границам долины пробивались прямые (по возможности) проходы — широкие и узкие, для тайных проходов разведки.
В принципе, мы были готовы вычистить всю долину, но пока ограничивались радиусом в четыре сотни метров.
Сапёры даже нашли участки ровные, с минимум камней и предложили, что тут в стародавние времена были огородики.
Я сельским хозяйством на пустоземье заниматься не спешил, информацию просто принял к сведению.
Камни собирали, стены восстанавливали, брёвна заготавливали в каком-то титаническом масштабе. Отряды с лопатами (лопаты в мире Гинн были деревянными, Мурранг мне пробовал объяснить, почему — я не понял, просто поверил) и мотыгами, тачками, изготовленными умелыми руками, вычищали от мусора, наносов и завалов помещения крепости.
Хорошее планирование, хорошая мотивация и наша крепость не обещала стать долгостроем. Солдаты понимали, что стены мы тут строим не из любви к фортификациям, а по очень практическим причинам.
Работа кипела.
«Босс, тут рабы задают вопросы, а почему мы их не эксплуатируем, не бьём и не заставляем работать на рубке леса или земляных работах», — ко мне через Рой обратился Фомир.
«Без сопливых гололёд»… Скажи им, это противоречит нашей идеологии, а что такое идеология, не объясняй! И вообще, не понятно, чем эти черти чумазые не довольны? Кто чувствует в себе силу и так пойдёт в учебные роты, а кто не чувствует, тот пусть валит на все четыре стороны'.
«Ладно, сошлюсь на волю богов. Так проще всего, босс. А то это мы с тобой давно знакомы, а они в первый раз видят».
«И в последний, надеюсь».
Утром мы и правда завербовали почти сотню «добровольцев». Состояние у них было аховое, но берём какие есть. Совсем нетрудоспособных среди рабов не было.