— Гришейк, — сказал я, когда орк вошёл в комнату, приложив кулак к груди в районе сердца как знак приветствия. — Сегодня ночью мы идём на прогулку. Ты, я и мастер Фомир. К сожалению, ввиду объективных причин, мы не можем брать большую группу охраны, так что вся охрана будет состоять из тебя и Иртыка. Справишься? Нужна секретность, никто не должен знать, куда и зачем мы идём. Хайцгругу я скажу, что дёрнул тебя на проверку восточных троп.
Глаза орка блеснули. Он не задавал вопросов, а просто кивнул. Для него служение в Штатгале было честью, особенно после того, как он ушёл из дома и вместо славы получил тюремный срок. Теперь статус офицера, причём одного из самых молодых в Штатгале, был отличным поводом для рвения и личной значимости.
Он гордился тем, что знает меня дольше большинства солдат, сержантов и офицеров Штатгаля, дольше чем Новак и Фомир. Именно в силу всех этих причин возможность лично прикрывать мою заднюю железную броню была поводом для признания его достойным доверия.
Я связался с Шотом и под прикрытием дюжины сапёров отправил его найти и расчистить выход на поверхность из туннеля Северный-1. Ну, так он назывался в нашей классификации.
Перемещение по прямым, словно струна, туннелям было жутким, но быстрым. Шот без труда отыскал комнату, которая пряталась за небольшим завалом на краю туннеля, отыскал и винтовую лестницу, которая вела в середину неглубокого болотца. За какие-то полтора часа усердные гномы полностью расчистили выход. И даже отремонтировали наполовину сгнивший люк, заменив уничтоженные влажностью и временем части на новые.
Гномы оставили двоих своих стеречь выход и ушли, я поблагодарил Шота и мастеров за проделанную работу и подтвердил Фомиру, что мы готовимся к «рейду».
Секретность обеспечивается тем, что каждый их исполнителей не знает всей картины в целом, а только свою часть и не задаёт лишних вопросов.
Шот и гномы ушли, а мы с Фомиром и двумя орками, напротив, выдвинулись по туннелю, подсвечивая себе путь магическими светильниками.
Мы выступили, когда на замок опустилась ночь. Стук топоров на севере не прекращался, в темноте он казался ещё более зловещим.
Мы вчетвером, как тени, скользнули в подземелья. Гришейк, вооружённый парой топоров, двигался в голове колонны, бесшумно, как лесной хищник, постоянно осматриваясь. Я шёл вторым, за мной Фомир, который нёс тяжёлую кожаную сумку с реагентами и руническими камнями. Иртык замыкал колонну.
Путешествие по туннелю было странным. Гномы Мурранга проделали колоссальную работу. Расчищенный проход был укреплён деревянными балками, а на полу в некоторых местах были уложены доски для удобства передвижения. Но в основном это были те же древние стены туннелей, которые давили своей массой и возрастом, а вырезанные на них символы, казалось, следили за нами из темноты.
Однако объективно двигаться по туннелям было просто. Прямо, ничего не мешает, ровно, никаких задержек. Мы прошли около двух часов без всяких остановок. По моим расчётам, мы отошли от замка не меньше чем на шесть или семь километров, прежде чем дошли до пролома в правой стене.
Когда-то тут была дверь и крутой изгиб, который обвалился. Гномы расчистили и укрепили его.
— Командор! — поприветствовал нас гном у расчищенного прохода, помахав магическим фонарём.
Мы обменялись крепкими рукопожатиями, гномы показали короткую винтовую лестницу наверх, к люку, ведущему на поверхность.
Люк вывел нас на сравнительно сухой участок посреди неглубокого болота, у корней старого дуба.
Мы выбрались наружу. Лес здесь был другим. Тихим, спокойным. Никакого гула божественной защиты, никакого давления магической аномалии и даже звуки вырубки тут не были слышны. Только ночные звуки и запах влажной земли.
Гришейк тут же занял позицию, слившись с тенью огромной сосны. Его глаза сканировали темноту. Я полностью доверял его инстинктам. Если бы поблизости появился враг, он бы его почувствовал.