С Грибного холма при желании (и везении) мы можем дотопать примерно так же, за шесть переходов. Но, во-первых, никакого желания у нас нет, а во-вторых, расстояние меньше, но придётся плутать по лабиринту местных крестьянских дорог, а в-третьих, находясь в очень опасной близости с Монтом.
Тут, в этой заднице, где мы торчим, мы не представляем для Вейрана опасность и достать нас трудно.
А что будет, когда мы окажемся под стенами на открытом месте? Какова вероятность что бруосакцы захотят отплатить мне за все причинённые обиды? Откровенно говоря, вероятность очень даже высока.
Небо над Монтом было чистым, голубым и весёленьким. Слишком чистым.
Солнце заливало долину, обеспечивая идеальную видимость для дозорных на стенах города. Любое движение крупного отряда (а крошечным нашу толпу никак не назовёшь) будет замечено за километры. Днём мы были как на ладони. Ночью — тоже, учитывая магические средства разведки, которых у бруосакцев полно.
Мне нужно было прикрытие. И чтобы всем было так хреново, чтобы отбить желание махаться мечами.
В дальней части лагеря, по соседству с умарцами, торчали тролли. Им на гномьем холме было тесно, зато их было легко найти.
Тайфун сидел неподвижно, сливаясь с ландшафтом и, внезапно, читал книгу. Книга была маленькой, ему приходилось щуриться и всё же он её читал.
Я не стал даже спрашивать, откуда он раздобыл книгу и что там пишут.
Я остановился в пяти шагах и стал терпеливо дожидаться момента, когда он дочитает и отвлечётся.
Тайфун повернул на меня свои глаза, тёмные, глубокие, как лесные омуты.
— Босс, — его голос был похож на рокот далёкого обвала.
— Тайфун, — кивнул я. — Мне нужна твоя помощь.
Тролль медленно повернул голову.
— Битва? — спросил он. — Я чувствую, что нас ждёт битва.
— Я хочу закончить войну, — поправил я. — Но, для этого, как ни странно, мне надо на кое-какую битву не попасть. Видишь ли, нас призывает маэнский король, который хочет меня сделать мальчиком на побегушках, а потом и мальчиком для битья.
— Мы не боимся, босс, — спокойно возразил мне тролль.
— Само собой, вы не боитесь, я не боюсь… Но это не значит, что мы кинемся с вилами на танк. Не важно, что такое танк… Важно, что Сунь-Цзы не о таком писал. Не важно, кто такой Сунь-Цзы… В общем, я чего пришёл? Скажи, трудно будет организовать, чтобы небо пролилось дождём?
— Нужен дождь? Небо сухое. Ветер гонит облака на восток.
— А дождевые облака где?
Тайфун задумался и по его лицу было видно, что он не просто «завис», он действительно общается с силами природы.
— Они на востоке.
— Сможешь попросить ветер поменять направление? Не глобально и не то, чтобы мне был нужен небольшой дождик сейчас… я знаю, ты такое можешь.
— Это не очень быстро, босс. За пару часов погоду не поменять.
— У тебя есть больше времени, чем пару часов. Скорее, пару дней. Однако мне нужно, чтобы, когда придёт время, пошёл ливень. Не обязательно сильный, но надолго. Чтобы было как в Лесу Шершней, когда мы остановили войну, пока дождь не кончится.
— Хорошо, босс. Я постараюсь.
— Я на тебя рассчитываю. Тебе нужна поддержка магов, поддержка Ластриона, артефакты?
— Нет. Я не применяю магию, как маги-люди. Я разговариваю с ветром.
— Не приказываешь?
— Нет. Я становлюсь частью ветра, частью неба, частью грозы… Я тяну её. Я разговаривал с господином Фомиром. Не только он не понимает, как я творю магию, босс, но и я не понимаю, как он делает её. У меня нет заклинаний, я не знаю ни одного. Маг сказал, что с точки зрения… Как это… акаде… чего-то там акаде…
— Академической магии.
— Да, босс, её. Так вот, он говорит, что в его академии меня бы и не признали бы магом. Я не стал обижать господина Фомира, но мне всё равно. Я больше не таскаю камни и меня не истязают голодом, нам с парнями извели блох и клещей друзья-гномы, это важно. А академии не важны.
— Скажи, Тайфун… Помнишь, ты болел после пустыни, после сражения за сердце пустыни?
— Да, босс.
— Твоя магия, которая не магия, она стала другой? Ощущения изменились?
— Да, босс. Я раньше больше гневался, и злился на стихии, когда они не слышали меня, а сейчас… Я становлюсь их частью и тяну в том направлении, что я хочу. Раньше я был пастухом, приказывал, а они не всегда повиновались. Теперь я вижу чётко, раньше не видел, я теперь вижу. Я будто прозрел. Я чувствую природу, воду, воздух, землю и огонь, мне не нужны глаза и уши, они стали как руки, частью меня… Я не знаю, как это объяснить… Пояснения не моя сильная сторона, босс. Я с трудом научился читать. И вот, читаю. Эту книжку дал мне Деций, там большие буквы.