Всё. Началось.
Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Будучи запущенным, Рой подсвечивал участников переговоров красными и жёлтыми маркерами, анализируя уровень стресса по микродвижениям и тембру голоса. Интересная особенность и почти полностью — бессмысленная.
Они торговались. Делили шкуру медведя, который ещё вполне мог откусить им головы.
Никто не смотрел в мою сторону.
Для них я был мебелью. Досадной необходимостью, которую навязали эльфы. Лидером банды оборванцев, которому позволили посидеть рядом с взрослыми дядями.
— Если мы отдадим вам под контроль четыре южных порта, — говорил бруосакский генерал, обращаясь исключительно к Гизаку, — то требуем беспошлинной торговли для своих судов и торговцев.
— Только по двум портам, — лениво бросил Эрик. — И гарантии безопасности для наших купцов.
— Все четыре, — отрезал советник. — И мы сохраняем контроль тракта к приозёрным королевствам.
Я слушал этот разговор и не чувствовал никаких особенных эмоций.
Мой взгляд скользнул по Эрику. Он вёл себя безупречно. Идеальный царедворец. Ни одного лишнего жеста. Ни одной эмоции на лице. Он строил новую карту региона, и в этой карте для меня не было места.
Или он так думал.
— А что насчёт Газарии и Бесплодных земель? — вдруг спросил бруосакский генерал, ткнув пальцем в карту, разложенную на середине стола. — Там сейчас сидят эти… наёмники.
Слово «наёмники» он произнёс так, словно сплюнул грязь.
— Они уйдут, — ответил Эрик, даже не повернув головы в мою сторону. — Как только мы подпишем пакт о мире. Их контракт истекает в момент прекращения боевых действий.
— А если не уйдут? — прищурился генерал. — Местные элиты провозгласили чужака как своего герцога, а их ополчение и умарцы перекрыли единственный тракт на перешейке.
— Уверяю Вас, генерал, — улыбнулся Гизак. — Герцог Голицын — верный вассал короны. Он выполнит приказ.
Верный вассал.
Я чуть не рассмеялся вслух. Это кто это такое сказал? Разве я не высказал вслух, ещё при первой встрече с Назиром, что не считаю его своих королём? Разве я не повторял это из раза в раз ещё до начала войны?
Гляди-ка. Они уже всё решили. Меня спишут. Мою армию распустят или отправят на убой в другое место, а мои достижения присвоят себе.
Классическая схема. Работает безотказно, если исполнитель — идиот.
Я достал из кармана ножницы и протянул к себе карту. Пергамент скрипнул по поверхности стола.
Этот звук был тихим, но в напряжении переговоров прозвучал как треск рвущихся струн.
Вейвлиод перевёл взгляд на меня. Конечно же, эльф знал, чего я хочу и как опытный игрок, использовал знания про всех участников переговоров, однако он, как опытный политик умел делать независимый и искренний вид, что не знает.
— Кажется, у заинтересованной стороны есть мнение по этому вопросу? — мягко спросил он.
Эрик наконец повернулся. Его лицо оставалось маской вежливого внимания, но глаза… В них была ненависть и гнев.
— Герцог Голицын? — произнёс он. — У Вас есть, что добавить к словам высоких сторон?
Все головы повернулись ко мне. Генерал Бруосакса смотрел с брезгливостью. Принц Гизак — с маской спокойствия. Советник — с искренним интересом. Бруосакцы играли свою игру, они были заинтересованы в том, чтобы между врагами были трения.
Я поправил карту.
— Есть, — ответил я. Мой голос был тихим, но чётким. — Одна маленькая поправка.
Я встал, увлекая карту за собой.
— Мой контракт действительно предусматривает участие в боевых действиях, — произнёс я, глядя прямо в глаза Эрику. — Но в нём нет ни слова о том, что я должен отдавать захваченные территории третьим лицам.
— Третьим лицам? — Эрик побагровел. — Вы говорите о представителях законной власти, герцог!
— Я говорю о тех, кто не смог взять эти территории силой, — отрезал я, даже не глянув на него. — Согласно законам войны, трофей принадлежит тому, кто его взял. Газарию взял я. Обращаю внимание, что не имел приказа на её захват.
— Я лично отдавал такой приказ! — возразил Эрик.
— Нет, не так. Я получил приказ сжечь Порт-Арми и вырезать армию умарцев.
С этими словами я достал и положил на стол приказ, подписанный Эриком.
Мой друг. Или, может быть, с этого момента, бывший друг, побледнел как полотно.
Принц Ги это, конечно же знал, чуть ли не с самого начала наших отношений. Я рассказал ему об этом, чтобы он не строил иллюзий в вопросе — кто ему платит, а кто хочет окрасить его кровью бухту Порт-Арми.