— Дорога свободна для тех, кто соблюдает договор, генерал Голицын, — процедил он. — Пакт о мире подписан. По его условиям все военнопленные подлежат обмену.
Он протянул руку в латной перчатке.
— Отдайте мне рыцарей, генерал.
Я усмехнулся.
Этого следовало ожидать. Бруосакс хотел получить назад своих героев. Рейпл Златогривый, герцог Эссин, ещё три десятка рыцарей, героев и ублюдков. Цвет нации, в обоих случаях.
В моей системе координат они значились как «легендарный лут».
— Вы ошибаетесь, генерал.
Я достал из седельной сумки копию договора и развернул её. Пергамент хрустнул на ветру.
— Пункт шестой. Обмен пленными производится после полной демаркации границ и признания суверенитета Газарии всеми сторонами конфликта.
Я ткнул пальцем в нужную строчку.
— Всеми сторонами. Пока я не займу место во дворце Порта-Арми и не увижу вашего государственного посла с верительной грамотой в герцогство Газария, рыцари остаются у меня. В качестве заложников.
Эммей покраснел. Краска залила его шею, поднимаясь к шлему.
— Ты играешь словами, генерал-наёмник! Это благородные люди! Они не могут сидеть в клетках, как скот!
— Они не в клетках, даже Рейпл, который нарушил слово рыцаря и трижды пытался бежать. Они сидят в комфортабельных экипажах, хотя и с решётками. Едят то же, что и я. У них даже вино есть.
— Я не пропущу тебя с ними, — Эммей положил руку на эфес.
Я усмехнулся:
— А как Вы остановите армию, не постесняюсь спросить?
На стене шевельнулись лучники. Едва заметно.
— Посмотрите на стены, генерал.
Я даже не повысил голоса. Просто указал подбородком вверх.
На гребне стены, которую мы всё ещё контролировали, стояли эльфы Ордена, головорезы Лоя, снайперы и боги ближнего боя. Они не вмешивались, но их луки смотрели в сторону бруосакцев.
— Вы хотите нарушить мирный договор под надзором Ордена? — спросил я тихо. — Хотите превратить отход войск в нападение? Я готов. Мои парни только что поели, они злые и хотят драки. А ваши?
Эммей замер. Он был солдафоном, но не идиотом. Он умел считать. Его личная охрана составляла не более пяти десятков бойцов, а мимо нас каждую секунду проходил очередной батальон.
Стычка здесь и сейчас похоронит его карьеру окончательно, если ещё раньше его не прикончу я или мои бойцы, например, Иртык, который посапывал где-то за спиной.
Он убрал руку с эфеса.
— Ты пожалеешь об этом, Голицын. Король Вейран не прощает унижений.
— А я и не унижаю короля. Я предлагаю ему сделку.
Я полез во внутренний карман.
На свет появился конверт из плотной бумаги, запечатанный сургучом с оттиском моего перстня. Курай. Знак Штатгаля.
— Передайте это Его Величеству Вейрану. Лично в руки.
Эммей с подозрением смерил конверт.
— Что это?
— Это предложение, от которого трудно отказаться. Письмо с официальными словами уважения. Там же условия выкупа. И кое-что ещё. Я предлагаю беспошлинную торговлю для принадлежащей королю компании и торговой компании, собственником которой являюсь.
— У Вас есть компания? Когда Вы всё успеваете?
— Нет, компании нет, но будет. Бруосаксу теперь надо много денег.
Генерал напрягся, упоминание про деньги относилось к громадной контрибуции, которую его государство должно Маэну.
Ключевой мыслью тут было то, что Газария к этим финансовым трениям отношения не имела.
— Ты думаешь, мой король станет торговать с бандитом?
— Герцогом. Короли торгуют с кем угодно, если прибыль превышает репутационные издержки. Это закон рынка, генерал. И потом, это же дело торговцев. Король не будет со мной торговать, как и я с ним. Торговцы будут торговать с торговцами.
Я дал знак. Из строя вывели одну лошадь. В седле сидел человек со связанными руками. Сэр Уйрихт. Весельчак, балагур, любимец женщин, шутник, любитель вина и азартных игр. Он был рыцарем, захваченным в битве при первой обороне Вальяда, который попал к нам в плен по глупости, но вёл себя достойно.
Он не был ключевой фигурой. Обычный барон, честный, прямой и несгибаемый, надёжный как топор, не глупый и не умный.
Но у него была длинная родословная, хорошая репутация и куча друзей при дворе.
— Развяжите сэра рыцаря, — приказал я.
Как это ни странно, сэр Уйрихт вообще не был связан. У него на запястье была повязана верёвка, символический знак того, что он пленник.
Сэр Уйрихт дал клятву, что не предпримет попыток бежать и имел сравнительно свободные права внутри лагеря, постоянно играл в кости с орками и даже выучил у них три десятка фраз.