— Каким путём мы двинемся? — спросил принц Ги. — Вы и мы?
— Пожалуй, я прислушаюсь к Вашему совету, и мы двинем на юг. Во-первых, это быстрее. Во-вторых, мы обогнём Лес Шершней и окажемся на землях Ойдон, где нам поможет герцог Эссин.
— И чем же он нам поможет?
— Сделка. Мы отпустим его, он разошлёт приказ разрозненным отрядам Бруосакса о том, что заключён мир и нападать на нашу колонну запрещено от имени короля. Он проводит нас до границ Ойдона, там мы его отпустим.
— Бесплатно? — спросил принц Ги.
— Ну, как бесплатно, за услуги гида по землям южнее Монта. Другой путь, через Вальяд, даёт нашим друзьям Бруосакцам слишком много возможностей напасть на нас по дороге. Так что — движемся вместе, посмотрим на юные порты. Куда там прибыл ваш флот?
— Ворон сообщал, что он в Тойлонне, это было ещё когда мы заходили в Лес Шершней. Без меня адмирал не должен уйти, ему за это отец голову отрежет. Буквально.
— Ну, значит, Тойлонн.
Глава 22
Серебро и волны
Тойлонн встретил нас дыханием моря и аурой революции.
Пятнадцать дней марша остались позади. Мы не стали, да и, наверное, не смогли бы сплавиться вниз по течению реки Мары, так что прошли пешком по трактам и мимо бродов, на которых противостояли Эссину, и мимо Тройхата, который запер перед нами ворота в страхе, что мы снова возьмём его штурмом.
Параллельно нам двигались конные отряды рыцарей Эссина. Нам удалось принять парламентёров и объяснить, что их герцог удерживается как заложник, ему ничего не угрожает и мы хотим дойти спокойно до границ Ойдона. Они не вмешивались в наш марш, хотя не особенно доверяли бывшим врагам, сопровождая наш уход из региона.
В целом это удалось, правда, как таковых, границ у провинций не было. Просто в какой-то момент после стоянки мы оседлали для герцога Эссина коня, пожали друг другу руки, и он ускакал к своим рыцарям сопровождения, находящимся в прямой видимости.
Очень скоро мы вышли к морю.
Но вместо организованного южного порта и дисциплинированных докеров мы лицезрели бардак.
Городские ворота были распахнуты настежь и не охранялись. Стражи не было. Вместо неё на стенах сидели люди в разномастных одеждах, вооружённые чем попало, и пили, употребляя кислое вино из кувшинов и разбивая их о стену.
Над башнями развевались флаги с двойным зелёным листом — символ «Лесных Братьев».
Я невольно скривился.
Революция. Под этим романтичным названием протаскивали самые разные социальные процессы, почти всегда — разрушительные. Революция была родственницей войны, но даже война казалась мне более предпочтительной процедурой.
Мы въехали на главную площадь. Здесь кипела жизнь, но это была не здоровая жизнь торгового города, а лихорадочная активность муравейника, в который ткнули палкой. Многие склады были вскрыты и разграблены. Товары валялись прямо на брусчатке. Кто-то толкал речь с перевёрнутой бочки, кто-то дрался, кто-то спал в луже собственных нечистот.
Свобода. В её самом неприглядном, пьяном виде.
Поскольку Штатгаль представлял собой не рядовой торговый караван, а скорее целый передвижной город, то в местный городок он не поместился, а стал лагерем под стенами.
Мы с принцем Ги двинулись внутрь под внушительным прикрытием Сводной роты и личной охраны принца. Даже в таком виде местные пьянчуги шарахались от нас и косились на незнакомые знамёна.
Уже когда мы были внутри города, навстречу нам показалась делегация встречающих.
Впереди шёл полуорк. Огромный, с бычьей шеей и шрамом через все лицо. Он был одет в богатый купеческий кафтан, который трещал на нём по швам, а на поясе висела дорогая сабля, явно стянутая у какого-то дворянина.
— Здравствуйте, дорогие гости Тойлонна! Здесь всегда рады тем, кто не ходит под официальными флагами Бруосакса и отжившего своё короля Вейрана.
— Меня зовут герцог Газарийский Рос Голицын. С кем имею честь? — спросил я.
— Эйжник Друг Ветра!
Полуорк широко улыбнулся, обнажая жёлтые клыки.
— Приветствую борцов за свободу! — проревел он. — Как вы можете увидеть, с недавних пор Тойлонн свободен! Мы сбросили ярмо королей! Теперь здесь правит народ!
Он раскинул руки, словно хотел обнять весь город.
— Присоединяйтесь к нам, братья! Сегодня у нас пир! Вино рекой! Золото аристократов — народу! Мы поделим всё поровну!
Я смотрел на него и видел таймер обратного отсчёта. Не буквально и не с точными датами, но над его головой, и над всей этой пьяной толпой тикали невидимые часы.