«Ну, как зачем, Марк. Ты же помнишь разведданные?».
«Да, шесть раз перечитывал».
«Ну и вот. Лесорубы — народ суровый, но подневольный. Головорезы выступают в роли охраны, заставляют выполнять план, наказывают тех, кто отлынивает».
«Как на каторге?».
«Получается, что так», — согласился я.
«А если перебить охрану, то остальные разбегутся?».
«Ну, решать тебе, но если ты подожжёшь посёлок и лесопилку, то дашь время своему врагу собраться с силами, взяться за оружие и что хуже, погнать перед собой лесорубов. А у тебя же нет самоцели устраивать махач с бородатыми лесорубами, вооружённными топорами?».
«Нет, я планировал ударить по казарме сразу, а там как пойдёт».
«Ну, валяй».
Отряд бесшумно вошёл в посёлок. Парочка лесорубов заметили вооружённых людей, но повели себя странно. Они не кричали, не бежали, а отошли на безопасное расстояние и смотрели: что делают чужаки и что будет. Особо внимательно они рассматривали знаки различия и символику «курай». Смотрели и явно не узнавали.
Лесорубы были представителями местных кланов, орками, людьми и явно хорошо разбирались в региональной символике. Вероятно, они решили, что на лесопилку напал какой-то клан, но не могли понять, кто. А без этого не определились и с «линией поведения», ведь такой клан мог быть запросто союзником их клана или во вражде.
В любом случае, пока они думали, рота Марка, которая действовала единой группой, не разделяясь, хотя это тоже был бы вариант тактики, хотя и более рискованной, ворвался на территорию казармы.
Меньше, чем за минуту, головорезы, которые беспечно бродили, играли и предавались безделью, были разбиты, перебиты или взяты в плен. Была захвачена их оружейка, если так можно назвать комнату, где по стенам висело оружие, а в центре был стол, заваленный вонючими портками. Вероятно, у них планировалась большая стирка.
Марк организовал всё грамотно, пленных вязали, валили на землю, ценности вытаскивали, как и оружие, которое представляло ценность, после чего казарму подпалил.
Марк вовсе не собирался занимать оборону, он почти сразу же поджёг и всё остальное поселение.
Вспыхнули десятки факелов, огонь жадно накинулся на сухие строения из дерева. Температура воздуха стремительно поползла вверх. Одновременно с этим десяток лужёных глоток издал леденящий душу первобытный вой.
Бойцы ритмично стучали мечами по ростовым щитам, выдвинувшись в сторону вырубки.
Когда-то давно вырубка начиналась прямо на границе поселения, но, поскольку лес рубили и рубили, вырубка отодвинулась на несколько миль в глубину острова и сейчас большая часть, что лесорубов, что остатки охраны, были там, рассредоточенные по лесу.
Когда занялся пожар, сотни людей побежали в сторону посёлка и…
Мои воины преградили им дорогу, показывая, что пожар не был случайным.
Марк поймал с десяток лесорубов, но бойцы Штатгаля не спешили причинять им вред.
— Откуда сам? — прямо в лицо выкрикнул ближайшему орку Марк.
— Остров Свичень, клан Камнеголовых, зовут Пригган.
— Хочешь с нами драться или убежать? — прямо спросил Марк.
— Орки не бегут, — не очень-то уверенно ответил орк, боязливо оглянувшись на перекошенные рожи бойцов Штатгаля.
— Мы враги Фрея. Если вы хотите драться за него, выходите и сражайтесь. Если нет, бегите, мы сейчас подпалим середину острова.
— Если подумать, мы тут тоже не больно-то жалуем нахального короля, — ответил орк. — Если отпустите, передам своим.
— Передавай. И крикни, что власти головорезов тут больше нет, мы выбили ваших стражей. Те, кто остались, могут нападать, мы готовы.
С примерно таким напутствием были отпущены пленные и…
Лесорубы не стали вступать в бой. Напротив, бригады брали топоры и разбегались на дальние края острова, а кто-то из них даже воспользовался суматохой и прирезал парочку охранников.
Ну, у них тут свои отношения, мы не лезем.
Марк исполнил обещание о поджоге леса на вырубке, обратил в костры десятки штабелей хвойных бревён и от них начал полыхать лес. Лес горел только в той части, где был высок, маловероятно, что остров выгорит весь. Однако пожар разгорелся и лесорубы не стали этому препятствовать, как не стали и тушить, а остатки охраны не поспешили нападать.
Никто даже не попытался организовать базовую оборону или схватиться за топоры. Инстинкт самосохранения намертво выключил любые зачатки логики. Толпа в животном ужасе ломанулась к дальним окраинам леса, кто-то сбежал к причалу, захватив шесть рыбацких лодок, на которых сейчас отчаянно работали веслами и уходили в открытое море.