Вторая шеренга била в щели между щитами, удары как правило вертикальные, на уровне груди и рук.
Третья и четвёртая шеренга били поверх голов и в отличие от первых, они лупили прицельно.
Зато если попадали, разносили черепа врагов в крошево.
Тем временем если первый строй сбивал кого-то с ног, его зачастую добивали щитами, ногами в бронированных ботинках, или оружием на коротком замахе.
Часть скелетов попыталась переключить внимание на новую угрозу. Твари неловко поворачивались, вытягивая костяные руки в сторону Первого батальона. Но плотность щитового строя попросту не оставила им пространства для маневра. Скелеты вязли в монолитной стене щитов и тут же получали сокрушительные удары шестопёрами прямо в высохшие черепа.
Одновременно с этим ожила дежурная рота Хоттерна. Офицер верно оценил изменение тактической обстановки и перевёл своих людей от глухой обороны к активной контратаке.
Однако я остудил их пыл, велел не размыкать строй. У нас тут не балет, каждый играет свою роль и вся эта показуха ни к чему.
Первая рота Первого батальона тем временем обошла мертвецов по большой дуге и ударила по скелетам со спины.
Таким образом в короткий момент дежурной роте даже пришлось труднее, чем до этого.
Мертвецы оказались надёжно заперты в классических тактических клещах между двумя организованными боевыми единицами.
Хайцгруг держался вне строя, время от времени позволяя себе помахать топором.
В некоторые моменты огромный орк возвышался над кипящей схваткой, прокладывая широкую кровавую просеку своим тяжёлым двуручным топором. Щит у него был, но закинут за спину. Каждый размашистый удар его оружия крошил сразу трёх-четырёх скелетов, разбрасывая по сторонам мелкую костяную пыль и ошмётки гнилой ткани.
Активная фаза боевого столкновения завершилась за считанные минуты. Масса агрессивных скелетов превратилась в хрустящий ковёр из раздробленных костей и прогнившего тряпья. Тяжёлые сапоги наступающих пехотинцев с глухим хрустом втаптывали останки обратно в раскисшую землю.
Хайцгруг вытер лезвие топора о кусок чьего-то истлевшего савана и начал отдавать короткие рубленые команды. Монолитная коробка первого батальона плавно распалась на мобильные тактические пятёрки. Орк грамотно распределил бойцов для прочесывания всей площади городского кладбища.
Дежурная рота выдохнула, но осталась на своих позициях, Хоттерн и Хайцгруг пожали друг другу руки. В этом рукопожатии командиров на поле боя, сделанном без единого слова, было больше красноречия, чем в любой пламенной речи, сказанной в спокойной обстановке в тылу.
Небольшие группы солдат разошлись по извилистым тропинкам между покосившимися мраморными памятниками. Пехотинцы методично выискивали застрявших в кустах или заблудившихся среди могил одиночных мертвецов. Короткие экономные взмахи молотов и топоров окончательно завершали существование бродячих скелетов. Зачистка периметра велась тщательно и без малейшей спешки.
Поняв, что больше дежурная рота не нужна, я велел подхватить раненых и укушенных и возвращаться в Цитадель.
«В игре» оставался только Первый батальон.
Локальное боевое столкновение завершилось безоговорочной победой Штатгаля. Очаг прорыва нежити на старом кладбище был полностью локализован и зачищен без лишних потерь. Только мне что-то подсказывало что он, то есть некротический прорыв — такой не один.
Мой внутренний аналитик не спешил праздновать окончательный триумф.
— Орк молодец, — проговорил Леголас рядом со мной.
Я открыл плотно сжатые глаза. Вообще-то при пользовании Роем, равно как и Птичьим пастухом это не обязательно, но мне сейчас была нужна предельная концентрация.
— Странно слышать такое от эльфа, — многозначительно ответил я Леголасу.
— Начались странные времена.
Вернувшись в штаб, я с удовлетворением отметил, что все разбежались по своим местам, вместо того, чтобы с умным видом протирать штаны в штабе.
Промочив горло, я стал спускаться вниз.
Чего-чего, а лифта в Столбовой башне не было, я просто спускался по гигантской винтовой лестнице. Направлялся я, для начала — в Госпиталь, который теперь гудел как растревоженный улей.
Обычно здание пустовало и построено было в расчёте на «пиковые нагрузки», то есть, чтобы разместить пять сотен раненых в шестнадцати палатах. До этих неожиданных событий их использовались две, сейчас, по случаю новых ранений была открыта ещё одна.
Я прошёл по коридору в ту самую «расконсервированную палату».
На двух соседних кроватях лежали те самые бойцы из дежурной роты Хоттерна. Их лица приобрели землистый оттенок. Груди вздымались часто и прерывисто.