После этого судьба гнала меня, как машину с пьяным водителем по ухабам, не давая опомниться.
Но за последние пару месяцев, с тех пор, как Аная недвусмысленно сказала о предстоящих испытаниях (читается как «у тебя большие проблемы»), я стал экспериментировать с Роем. Вскоре нащупал в нём скрытые алгоритмы, недокументированные эксплойты божественного дара, позволявшие выходить далеко за пределы заложенного базового функционала.
Это было как театр, который нельзя перестроить или поменять, нельзя выключить, но можно заглянуть за кулисы, посмотреть на неочевидные трещины и щели в этой ментальной конструкции.
Я закрыл глаза. Тишина склепа отдалились, уступая место концентрированной, внутренней тишине моего собственного сознания.
Рой. Активация.
Привычная зеленоватая сетка тактических данных привычно развернулась перед внутренним взором. Локальное пространство пестрело маркерами подразделений и свёрнутыми системными логами.
Обычно я использовал исключительно этот верхний слой для оперативного контроля, скользя по поверхности информационного потока.
Сейчас же мне требовалось пробить эту визуальную оболочку и спуститься за пределы обычного использования Роя.
Я целенаправленно сместил фокус восприятия. Ментальное усилие грубо надавило на интерфейс, словно пальцы плотника, который отодвигает неплотно прибитые доски забора.
Привычная физическая реальность окончательно растворилась. Стены подвального склепа, жёсткое сиденье дубового стула и пронизывающий холод каменных плит исчезли из моего спектра ощущений.
На смену обычной гравитации пришло иное, совершенно чужеродное давление. Оно казалось невесомым, но предельно плотным, словно моё сознание погрузилось на дно глубоководной впадины, состоящей из чистого вакуума.
Я перешёл невидимую границу, оставляя физическую оболочку в Пантеоне и прорываясь в закрытую локацию мёртвых.
Резкий рывок выдернул моё восприятие из вакуумного транса. Я ощутил твёрдую опору под ногами, хотя физическое тело продолжало неподвижно сидеть в подземелье Пантеона.
Моё сознание вывалилось в совершенно иную локацию. Окружающее пространство представляло собой исполинскую пещеру, сотканную из матово-белого камня. Гигантские вертикальные своды терялись в туманной дымке далеко наверху. Строгая, почти математически выверенная геометрия пространства создавала стойкий сюрреалистичный эффект. Никаких неровностей, природных сколов или хаотичных нагромождений сталактитов.
Это место называлось Калиновая пещера, упоминания о ней нашёл Деций и передал мне в виде перевода. А теперь я проник сюда из самого подходящего места — Пантеона.
Я поднял руки и посмотрел на собственные ладони. Плоть казалась слегка полупрозрачной, по краям излучая тусклое голубоватое свечение.
Из белёсого тумана начал плавно формироваться высокий силуэт. Передо мной материализовался мужчина с прямыми волосами цвета только что выплавленного, почти что светящегося серебра. На нём не было привычного реликтового доспеха, только простая серая туника сложного кроя.
Но это был он — старший из Мёртвых рыцарей.
Глава 5
Тот, у кого есть имя
Я спокойно встретил его тяжёлый, оценивающий взгляд.
— Приветствую, Мёртвый рыцарь, — мой голос прозвучал сухо, без малейших искажений или эха.
Мужчина медленно склонил голову набок. Его лицо оставалось неподвижным, словно вырубленным из белого мрамора пещеры.
— Моё имя Арктеррион, — ровно и властно произнес Мёртвый рыцарь, — последний король из древнего рода высоких людей. В своём нынешнем состоянии я предпочту своё истинное имя, а не те обращения, которыми ты пользовался ранее. И ты нарушил данное слово, живой Правитель, — недовольно продолжил Арктеррион. От его фигуры повеяло холодом. — Наш прошлый договор предполагал абсолютный покой.
Я скрестил руки на груди, полностью игнорируя угрожающие интонации древнего духа.
— Договор исполнен, вы упокоены, вокруг Пантеон, но ситуация изменилась.
— Ты хочешь пробудить меня, герцог Рос? Или принудить меня и моих товарищей на новые действия в мире людей? Это очень опасно и весьма нежелательно.
— У нас проблемы, король Арктеррион.
Древний король презрительно искривил тонкие губы.
— Живые снова делят куски грязной земли и крохи золота? Неужели ты совершенно не способен без нашего вмешательства расправиться с зарвавшимися соседями без прямого вмешательства мёртвых?