Теоретически, оборонительный вал нужно было создавать где-то там. Ну, чтобы на этом месте геройски помереть.
В пятидесяти шагах правее от меня, на специально расчищенной плоской площадке, развернулось шальное крыло (я бы назвал его ударным, но это не всегда так) нашей магической роты.
Фомир занял место в центре. Решил принять деятельное участие. Ну, я не смею мешать, пусть покажет дохлым тварям, почём у нас в Порт-Арми метр рубероида.
Главный маг Штатгаля стоял с театрально закатанными глазами, широко расставив ноги и приподняв руки. Полсотни магов поддержки оперативно создали вокруг него могучий магический круг, выстроились близ нанесённой Ластрионом разметки. Их лица побледнели от напряжения, а пальцы начали тянуться к артефактам-накопителям.
Ластрион сформировал некий четырёхугольный и весьма странный контур, который засветился красным.
Фомир в ожидании ворчал, Ластрион расставлял магов поддержки так, чтобы они заняли какую-то сбалансированную позицию. Что немного радовало, выставили они не всех, а пока лишь двадцать трёх магов, большая часть магической роты осталась стоять, ждать приказа.
Я задействовал Рой схожим образом с коммуникацией в случае Хайцгруга, соединив зрение Валассинира, остроглазого бойца Сводной роты и сознание Фомира, таким образом, что он стал видеть, что происходит за изгибом скалы (маги стояли на не самом краю, а чуть внутрь).
Теперь, когда Фомир «видел» врага, он решился начать наносить удары.
Собственно, моя тактика строилась на применении артиллерии, то есть магии, в тесном пространстве, где скелетам некуда бежать. Ну и надеяться, что это не вызовет локальное землетрясение. Про снежные лавины я не боялся, Быки были довольно-таки невысокими горами, сейчас все снежные шапки уже сошли, обнажив покатые вершины.
— Ластрион, давай раскачку! — скомандовал Фомир.
Я стоял и наблюдал.
Маги, окружившие Фомира, мгновенно отреагировали на приказ. Двадцать три мага одновременно вскинули руки, завершая плетение начальных рун. Пространство над скальной площадкой дрогнуло. Я физически ощутил резкий скачок атмосферного давления.
Между ладонями заклинателей вспыхнули переплетения магических нитей такой плотности, что их было видно невооружённым взглядом. И это множество нитей стремительно сплелось в единую, пульсирующую энергетическую сеть, которая плотно окружила стоящего в центре Фомира.
Маг резко запрокинул голову. Его спина выгнулась дугой под невыносимой тяжестью вливающейся чужой энергии. Пространство вокруг Фомира пошло густой, полупрозрачной рябью, словно над раскалённой кузнечной жаровней. Воздух завибрировал с низким, утробным гулом, закладывающим уши.
Температура на скальном выступе стремительно поползла вверх, а волосы мага стали скручиваться, как при завивке.
Концентрация стихийной энергии достигла критических, почти нестабильных значений.
Авангард мертвецов тем временем миновал самую узкую часть каменного мешка. Гигантские костяные псы ускорили шаг, переходя на размашистую рысь.
В ущелье нависла тяжёлая, неестественная пауза. Гул концентрируемой магии достиг своего пика и внезапно оборвался, сменившись абсолютной, звенящей тишиной за секунду до неизбежного выброса. Пружина готова была разжаться.
Я не давал команд, магу самому было виднее, когда наилучшее время для запуска его мегазаклятия.
Фомир с хриплым выдохом выбросил обе руки вперёд и вверх. Скальная площадка под его ногами просела на несколько сантиметров. Прямо над головой мага родился даже не вихрь, это было скорее похоже на крошечную чёрную дыру с огненными краями, которая без всякого разгона двинулась вверх и вперёд, по баллистической траектории.
Надеюсь, Фомир научился целиться. Помнится, Тиль, первый наш маг пирокинетик, почти без всяких усилий создавал огненные шары — файерболы, но только почти никогда не попадал ими в цель. Я, конечно, решил эту задачу, придав ему столько целей, что точность была ему уже не нужна, скелеты пёрли толпой.
Но Фомир стрелял с большого расстояния, так что, если он просто грохнет о противоположный склон, это никого не впечатлит.
Огненный шар, который за время полёта раздулся до размера воздушного шара, сорвался с небес и всей своей разрушительной энергетикой обрушился прямо в центр вражеского строя.
Удар был чудовищным. Те скелеты, которые оказались в эпицентре, попросту испарилась, не успев даже догореть до состояния пепла. Белое пламя с оглушительным рёвом хлынуло по дну ущелья, заполняя каменный мешок от стены до стены. Гигантские костяные псы лопались от запредельной температуры, их деформированные черепа разлетались шрапнелью, мгновенно сгорая в полёте. Огонь жадно проплавлял глубокие, дымящиеся борозды в монолитном строю мертвецов.