Мозг Новака мгновенно просчитал последствия этого удара. Пантеон представлял собой не просто красивое, стилизованное под историческое, здание. Это была личный подгон Роса по отношению к богам, способ установить с ними хорошие отношения. Как высшие офицеры в его нижних уровнях покоились Мёртвые Рыцари.
Этот храм являлся ключевым строением фракции. Физическое уничтожение Пантеона создаст огромадные проблемы, если не крах армии Штатгаля. Это, конечно, не превратит его в обычную толпу наёмников, но последствия катастрофические.
— Полковник Мурранг, — мрачным голосом спросил Новак.
— Да, Новак… то есть, того… полковник Новак?
— Да брось ты. Скажи, а можем мы по этому ублюдку требушетом долбануть? Есть у тебя развёрнутые единицы?
— Развёрнутые есть, Новак, — ответил Мурранг, — но они ж во дворе баллист, они ж до него сроду не добьют. Надо вытаскивать в город, в частично демонтированном состоянии, да и даже так, это всё равно, что попасть камнем по галке со ста шагов, если галка смотрит на тебя и будет отпрыгивать. Не то чтобы невозможно, но шанс крошечный.
У Новака заныли зубы от ощущения собственного бессилия:
— А зарядами из загутай-камня вдарить?
— Броня, Новак, на драконах отродясь броня, она защитит. У него слабое место — только подбрюшье и то там не сказать, чтобы беззащитная кожа, просто броня потоньше, не более того. Плюс, чтобы ты знал… А гномы знают это с детских пелёнок, у дракона врождённый иммунитет к большинству видов магии. Не ко всем, конечно, но вместе с природным доспехом, силой и здоровьем это делает дракона существом, равным по силе целой армии.
— Но ведь мы и есть армия, Мурранг, та самая армия, которая ровня… Я только не представляю, какую тактику избрать. И Роса нет, как назло. Может враги это подстроили, чтобы отвлечь и ударить?
Гном неопределённо пожал плечами.
— Я тогда попробую давануть его кинетикой, копьями. Навалиться со всех сторон и надеяться, что сможем проковырять ему дырку в брюхе между пластин.
Внизу из массивных ворот «Каски» уже выбегали сотни вооружённых солдат.
Тяжёлая пехота на ходу формировала монолитные прямоугольники боевого построения. Второй полк, облачённый в «тяжей» и с ростовыми щитами, собирался, Бойцы Штатгаля плотно смыкали окованные железом скутумы и синхронно выставляли вперед длинные копья. Колонны готовилась шагнуть навстречу новому врагу.
Я отдавал должное их выдержке и дисциплине, но собирался вмешаться, запретить идти в бой. Новак не знал, что я слежу за ситуацией, как не знал и того, что я понятия не имею, как завалить долбаного дракона.
Всё дело в том, что я хотя и запомнил слова Арктерриона про драконов, не воспринимал это как сигнал немедленной готовности бороться с драконами. Не был я к такому противнику готов.
Я сейчас оказался в ситуации близкой к пехоте и лёгкой коннице Первой мировой войны, когда против них выкатились первые танки.
Даже слово «танк» — обманка из той эпохи, перевозили их с большой секретностью и в документации обозначали «танк», то есть резервуар для хранения воды. Вот слово и прилипло.
И да, впоследствии у танков оказалась куча недостатков, в первую очередь проходимость, они застревали на поле боя и их могли расстрелять в статичном положении тогдашние пушки.
Но в первый момент эффект был пренеприятным.
Новак вышел к полкам, будучи облачённым в походную броню, смешанную, ту которую таскал чаще всего. Она не соответствовала стандартам лёгкой или тяжёлой, но ему были позволены многие вольности, его броня и не предполагала, что ему придётся лично махать мечом.
В это же время по центральному плацу Цитадели наперерез к Новаку, который собрался сказать несколько слов прежде, чем возглавить не особенное перспективное мероприятие «а давайте навалимся всей толпой и набьём зарвавшейся рептилии морду» — тяжело шагая, вышел майор Хайцгруг.
Внешний вид орка нисколько не соответствовал даже нашим вольным армейским стандартам. Вместо одного из своих четырёх стандартных облачений его мощное тело покрывала громоздкая, глухая броня неестественного тёмно-зелёного оттенка, делающая его похожим на ростовую куклу качка-лягушки.
Материал выглядел так, словно его грубо вытесали из цельного панциря реликтовой болотной твари, скрепив толстые пластины жилами и заклепками из матового металла. Массивные наплечники угрожающе бугрились костяными наростами, а шероховатая поверхность доспеха слегка блестела, заставляя оседающий пепел соскальзывать вниз.