Мир менялся, Якобу будет трудно это принять. Трудно, но необходимо.
Он молча лязгнул засовом и толкнул тяжёлую дверь.
Я вошёл в камеру. Взял единственный стул, стоявший у стены, переставил его на середину комнаты и сел напротив лича. Жестом велел охранникам отойти в коридор. Шпренгер остался у входа, скрестив руки на груди.
— Бисс Урай. Как ты тут?
Лич смотрел на меня, но отвечать не спешил. Однако вскоре негромко проскрежетал:
— Эта магия… Она причиняет мне неприятное ощущение, сродни боли.
— Ну, это необходимость. В прошлый раз я не представился как следует. Я Рос Голицын, командующий Штатгалем и правитель Газарии, — начал я ровным, спокойным тоном, каким обычно обращался к равным по рангу недругу.
— Я лич Бисс Урай, но Вы уже об этом знаете. И я нежить, с Вашего позволения. И я спрашиваю, будете ли Вы развоплощать меня?
— Хм. Спрашиваешь. Развоплощения, то есть твоего уничтожения не будет. Пока не будет. Я и мой друг Шпренгер просто поговорим.
Синие огоньки в глазницах Бисс Урая на мгновение вспыхнули ярче. Лич молчал, оценивая обстановку.
Через интерфейс Роя я попытался прощупать его ауру. Лояльность ожидаемо висела на нулевой отметке. Зато и враждебности мой навык не ощущал. Интересно. Это потому, что мёртвым не ведома ненависть или потому, что он просто выполнял приказ и плевать хотел на своих жертв? Он ведь, в сущности, вёл свою армию, чтобы вторгнуться в Газарию, присоединить к себе разрозненные и неразумные группы мертвяков и напасть на Порт-Арми, превратив нас в здоровенный некрополь. И тем не менее, он спокоен, как надгробная плита. Передо мной сидел не фанатик-смертник, а холодный прагматик, просчитывающий даже варианты выживания. И в отличие от Шпренгера, я всерьёз считал его хорошим кандидатом для вербовки.
Лич продолжал смотреть мне в глаза.
— Зачем живому Правителю-командиру разговаривать с ничтожным мёртвым личем? — его голос походил на скрежет двух холодных камней. — Что Вы хотите?
— Я веду войну и не понимаю, с кем именно воюю, — ответил я прямо. — У меня нет представления о таком типе противника, как нежить.
— А мне показалось, что живой Правитель прекрасно представляет, как уничтожать восставших, — спокойно возразил он.
— Это да. Но у вас же должна быть иерархия. Кто-то главный. Численность, локализации, цели, приказы. И есть ли у мёртвых свой пантеон богов?
Бисс Урай едва заметно наклонил череп:
— Мёртвые не предают мёртвых. Это невозможно.
— Я не прошу предательства, — мои слова были чистейшей ложью. Именно этого я и добивался. — Просто понимание, просто ответы на вопросы. А взамен ты получаешь… Как минимум гарантию сохранения твоего существования. Статус военнопленного. Никаких пыток. Никаких костров, сохранишь разум и память.
Пауза затянулась. Синее пламя в пустых глазницах замерцало, словно свеча на сквозняке. Лич взвешивал моё предложение, а это было начало торга. Теперь, когда козыри на руках у меня и я могу собеседника прибить, если что-то пойдёт не так, то мы включаем дипломатию. Ну, такую, своеобразную.
— Приказ я получил от существа, назвавшего себя Озрисом, — наконец произнес скрежещущий голос. — Я не видел его лица. Мёртвые не видели никаких богов. Просто приказ, который звучит в голове, и он обладает огромной мощью, подавляющей любую волю. Озрис. Так он себя назвал.
— Этот Озрис — бог?
— Я не знаю. Мог бы соврать, но не знаю.
— А знаешь вообще кого-то из Мёртвых богов? — я подался вперёд. — Давно ты сам восстал из мёртвых, Бисс Урай?
Бисс Урай снова замолчал. Его костяные пальцы звякнули кандалами о каменный пол.
— Я не ведаю времени, но давно. И слышал другие имена в потоках магии Смерти, — медленно проскрежетал он. — Но я боевой маг, а не жрец. Я не служу богам и понятия про них не имею.
— Так ты при жизни был жрецом или магом?
— Магом. Если дашь мне время… и еду… я попробую вспомнить детали магических плетений, в которых были зашифрованы другие имена. А пока что я предпочёл бы на некоторое время замолчать, если это не оскорбит моего собеседника.
Я кивнул. Торг начался. Он выдал мне крупицу информации, теперь хочет всё обдумать. Значит, есть перспектива что расскажет что-то ещё.
Я поднялся со стула и повернулся к Шпренгеру:
— Ну хорошо. Давайте попробуем дать время нашему новому другу. Время и пищу. Что едят восставшие мёртвые?
— Мясо, само собой, — ответил Бисс Урай.
— Мясо. Будет тебе мясо и время на подумать. Я благодарю тебя за эти ответы, но рассчитываю на большее.
Мы закрыли камеру. Шпренгер заговорил только когда мы поднялись по лестнице. Здесь, наверху, во дворе КГБ я понял, что жутко замёрз.