Сухой и холодный туннель. Это уже архитектурный признак древних туннелей, если конечно ребёнок, которым был старик и правда не придумал всё и не спутал.
— За перевалом у Трёх Зубов, — повторил я. — Вы можете показать?
Дед Труве кивнул немедленно. Олник посмотрел на старика, потом на меня. Вздохнул.
— Пойду с вами. Сам. Побуду вашим проводником. Место это я знаю, но вы простите старика Труве, он всё путает.
— Если не путает, то надо проверить. Я не обижусь, если информация окажется ложной, однако если есть шанс, надо пользоваться.
Перевал назывался правильно: три скальных зуба выступали над горным гребнем, как обломанная часть челюсти. Короткие неровные почти одинакового размера выступа. Может быть даже результат применения магии. А может и природное. Кто его знает?
Мы отправились в путь немедленно, по какой-то широкой пастушьей тропе, утоптанной тысячами ног овец в камень.
Одновременно с этим я вернул большую часть отряда к лагерю, чтобы они продолжали тянуть биндюгу. В любом случае надо продолжать движение. У нас была намечена для поисков одна безликая долина. Если информация от деда окажется ложной, продвинемся к своей зоне поисков.
Нам потребовалось всего три часа, чтобы дойти до нужного места. Тут было откровенно холодно, несмотря на лето. В горах такое запросто. Низко нависшие тучи предвещали дождь, с северо-запада подул резкий холодный ветер.
Первые снежинки появились, когда мы уже обошли те самые Три зуба, которые оказались при ближайшем рассмотрении высотой примерно с пятиэтажки.
— Снегопад в середине лета, — произнёс Олник, ни к кому конкретно не обращаясь. — В наших горах это бывает. Раза три за лето, иногда четыре. Мы в таких случаях уходим вниз, в деревню, греемся у костров, отводим отары.
Формулировка была мягкой, но намёк вполне понятен, он предлагал поворачивать обратно.
— Времени нет, — ответил я. — Продолжаем подъём. Укроемся на месте, когда дойдём. Далеко ещё?
Дед Труве шёл без признаков усталости. Горные жители стареют иначе, чем в низинах.
— Полчаса ходу, — сказал он. — Если не пойдёт дождь. Тогда разольются ручьи, придётся искать укрытие где повыше.
— А снег?
— А что снег? Снег и снег.
Я отслеживал через Рой, как отряд пёр биндюгу с кольцом, пока мы отрабатывать разведку местности и авангард. Наш Авангард Фомир, я, Ластрион, Лиандир и шесть воинов, остальные были «в обозе». Кроме того, почуяв приключения, за нами увязались и Старые шахтёры.
Я опасался, что нам могут попасться одинокие скелеты, однако путь был чист, если не брать в расчёт снег, который норовил попасть за шиворот.
Снег теперь пошёл по-настоящему. Горизонтальный, мелкий, он набивался в щели одежды и немедленно таял от тепла тела. Отряд шёл молча. Лиандир накинул капюшон, никто не показывал даже признаков беспокойства.
Тропа перешла в скальный участок. Шли уже без тропы, ориентируясь по памяти деда Труве. То есть Олник вроде бы знал эту местность, но какое конкретно место помнил старик, не знал.
Расселина нашлась там, где скала делала изгиб: трещина в породе, шириной чуть больше метра, заросшая с краёв жёстким кустарником. Снег лежал на ветках как украшение.
Олник остановился на краю трещины. Обвёл взглядом расселину, потом деда Труве.
— Вот твоя пещера? Это просто трещина в скале. Таких здесь сотни. Дед, ты привёл нас в гору в снегопад, чтобы показать трещину?
Дед Труве промолчал. Он начал отводить в сторону ветки кустарника, двигая их методично, с пониманием, где что растёт. Потом раздвинул их, крякнул и шагнул в щель боком, ввинчиваясь туда, как контролёр среди пассажиров автобуса в час пик.
В какой-то момент он исчез среди кустов, а мы молча стояли и смотрели то на него, то на кусты, то на снежинки, которые падали и падали.
Как я и обещал — никакой обиды или претензий. Если это просто трещина, то…
— Сюда, — донёсся до нас голос старика.
Куда, блин, сюда?
Лиандир повторил его маневр и ввинтился в кусты. Мы пока что остались стоять. За перегибом расселина расширялась до полутора метров, потом резко шла вниз. Там был провал, укрытый со всех сторон кустами.
Неровные края, но в глубине, куда бил скудный дневной свет сквозь снежное марево, просматривались стены. Прямые.
Трещина как неровный шрам на теле склона. Но она имела в себе и провал, дыру, глубиной всего три метра, которая выходила на потолке туннеля. В этой части туннеля на полу были навалены камни, по ним дед Труве и спустился, а теперь звал нас уже снизу. Звал, трогал стену и подслеповато щурился. Там было очень и очень темно.