Я вернулся в основной зал, плюхнулся на один из каменных столов и стал читать. Так уж вышло, что рядом отдыхали от боя маги, так что читал я им:
— Бог есть существо высшего порядка, уникальное в своем роде. Однако сие не означает его непогрешимости и непознаваемости. Природу бога возможно не только определить, но и понять, разложив на составляющие силы.
Фомир, сидевший неподалеку с флягой, криво усмехнулся:
— А кто автор?
— Некий Пропп, — ответил я. — А что?
— А то, что если бы жрецы Конклава услышали эти слова, Проппа сожгли бы на медленном огне трижды. Анализировать богов — чистая ересь.
Я усмехнулся. Ишь ты, анализировать нельзя, и стал листать дальше. Текст становился всё насыщеннее, плотнее, изобилуя сложными магическими терминами.
— Существо божественного ранга отличается от смертного мага полным перестроением энергоканалов, — прочёл я вслух. — Они вступают в уникальный резонанс с тканью мира. Бог воздействует на реальность чистой волей, минуя промежуточный этап плетения заклинаний. В этом кроется их подавляющее превосходство. Но, будучи привязанными к физическим законам изменения энергии… боги в определённом смысле смертны.
— Смертны, как же, — проворчал Фомир. — Наша текущая война доказывает обратное. Мёртвые боги восстали из своих могил. Не особенно-то их убьёшь.
Комментарий Фомира был логичен, но книга исследовала механику, а не религию. Я перелистнул на раздел, озаглавленный «О полубогах и возвышении».
Здесь крылся главный эксплойт:
— Полубог — существо переходного состояния. Магическое зерно такового возвысилось над смертным пределом, начав качественное перестроение каналов в сторону божественного резонанса. Достичь сего состояния можно двумя путями. Первый — тысячелетия магической эволюции до ранга Высшего мага, чья душа способна выдержать трансформацию. Второй путь — прямое божественное вмешательство. Ритуал возвышения, проводимый коллективной волей богов на малом божественном алтаре. Надлежит помнить: статус, дарованный волей, может быть ею же и отнят. Надобно помнить и другое, в нашу эпоху боги изволили погибнуть, а выигравшие — уснуть или удалиться из мира, оставив Высшим магам тяжкое бремя управления Гинн.
Я закрыл книгу.
Ишь ты! Тяжкое бремя. Ну оно и понятно, книга написана в Эпоху Магов. А в нынешнюю боги, пусть и заняты, вечно у них «абонент не абонент», но всё же существуют. Интересный факт.
Со стороны сокровищницы раздался оглушительный скрип.
— Получилось! — заголосили сапёры так, что кажется, рисковали устроить обвал громкостью воплей.
— Вскрыли двери? — спросил я.
— Если бы! — голос Мурранга гулко прокатился под сводами зала. — Мы выбили кусок стены в стороне. Там были магические ловушки и артефакты защиты, но они истаяли за эти века. Дверь можно открыть только могущественной магией, а мы так, по-рабочему, пробили новый вход.
Я отложил книгу Проппа в свою сумку и направился к гномам. Бронированная дверь, испещрённая защитными рунами, стояла нетронутая. Зато в техническом коридоре, ведущем в нечто вроде туалета, зияла дыра размером с корабельную пробоину, которую проковыряли сапёры и лично Мурранг.
Помещение за ней было небольшим, если сравнивать с библиотекой, вырубленным прямо в массиве цельного камня.
Вдоль стен тянулись каменные ниши. Свет фонарей выхватывал тусклый блеск холодного оружия странных пропорций, массивные амулеты на толстых цепях и запаянные свинцом контейнеры. На центральном постаменте, возвышаясь над остальным лутом, покоились четыре элемента тяжёлой брони.
Массивная кираса, угловатые наплечники, закрытый шлем с узкой прорезью для глаз и широкие наручи. Металл доспеха казался чёрным, но при изменении угла света отливал глубоким багрянцем.
Мурранг указал на броню покрытым толстым слоем пыли пальцем:
— Мы больше ничего не трогали. Пусть Фомир с его умниками проверят. Но это барахло… Даже я чую от него энергию. Прямо мороз по коже.
Глава 24
Мы дома
— И что ты скажешь?
— Скажу, что это Доспех Ньёрва, — уставший Фомир жевал булку, обильно запивая её вином из фляжки. Учитывая, что маги со своей задачей справились, я ему и слова не скажу.
— Ты это понял па магическим эманациям, друг-маг?
— Почти. Там внизу надпись на древнем валарине, мы его в академии учили. Ох и злобный был препод! Я ему и говорю, на кой мне этот мёртвый язык, приятель, а он…