Он сел на единственную устоявшуюся табуретку и стал раскачиваться.
— Мои курсовые проекты по артефакторике регулярно отправляли на пересдачу. Я не гений. Я не великий Бооцкха Медноокий. У меня неполное соответствие для манипуляций божественными энергиями. Да меня даже из гильдии выгнали! И дело не в том, что я кое-кто пропил. Был бы я для них ценен!
— Да брось ты со своими комплексами! Ну, не был ты отличником, не любила тебя гильдия. И что? Ты теперь сильнейший маг.
— Моя квалификация катастрофически не соответствует занимаемой должности!
— Ой, да брось! Хватит ныть, друг-человек. Предлагаю на время отвлечься от артефакторики. Погнали, кое-что проверим.
— Мы?
— Да, мы трое, как в старые добрые времена.
— А были ли они добрые? Были ли у нас вообще когда-то добрые времена? — грустно спросил маг.
— Фаэн, ты готов?
— К чему? — с подозрением уточнил эльф, не спеша давать ответ.
— К лёгкой прогулке.
Короткая улыбка коснулась моих губ. Я поднял правую руку и щёлкнул пальцами, как только что произнёс Фомир.
Каменные стены башни, перевернутые дубовые столы и мусор на полу стремительно терял чёткие очертания. Лично для меня использование портальных колец и прочих артефактов осталось в прошлом. Я сам открыл путь сквозь пространство.
Неравномерная синяя и белая вспышка разорвала ткань реальности.
Искажение пространства выплюнуло нас без всяких звуков, не считая хлюпанья под ногами. Подошвы сапог с размаху ушли в вязкую, прохладную жижу.
Я вдохнул воздух. Болота… Влажность, гниение, немного серы, туман, тишина.
Гнилые остовы мёртвых деревьев торчали из трясины кривыми, почерневшими костями. Клочья бурого мха безвольно свисали с обломанных ветвей. Но была и зелень…
— Ты можешь пояснить, какого хрена произошло? — Фомир начал приходить в себя, находясь подальше от учинённого собой бардака.
— Мы, друг мой, в самом сердце Кмабирийских болот. Помнишь это место?
— Как такое забыть! У тебя ностальгия, Рос? — спросил Фомир.
— Не совсем. У этой прогулки есть практическая причина.
Это был эпицентр старой зоны проклятия.
Именно в этой локации молодая армия Штатгаля когда-то вырвала победу у Мёртвого рыцаря Кейррата, израсходовав колоссальный объём ресурсов и едва не померев.
Я не чувствовал ностальгии, но память услужливо подсовывала тактические схемы того самого сражения.
Слева раздался громкий всплеск и сдавленное, нецензурное шипение. Фаэн приземлился менее удачно, уйдя в топь по середину бедра. Эльф моментально вернулся на тропу.
— А ты видишь изменения? — спросил Фаэн.
— Какие?
— Кусты. Трава, кое-где.
— Ну, кусты, — неопределённо ответил я. — А что?
— А то, что тут не было никаких признаков жизни в прошлый раз. Это была мёртвая зона.
— Ну да, мы же подчистили окраины болот, вытянули проклятие, кое-где деревья посадили, создали условия для очищения этой земли. Выходит, некоторые подвижки есть.
Сквозь слой разлагающегося торфа и бурой слизи упрямо пробивалась молодая, ярко-зелёная поросль. Крохотные стебли неизвестного болотного злака тянулись к тусклому небу. Справа, в зарослях сухого камыша, раздался короткий шорох. Мелкая птица с серым оперением сорвалась с ветки и стремительно растворилась в тумане, испуганная нашим появлением.
— Жизнь возвращается, — констатировал я очевидный факт. — Растения оживают, птицы возвращаются в эти края. Дышать стало легче. Это прямое следствие нашего прошлого визита и уничтожения Кейррата. Центр проклятия разрушен, болото начало исцеляться.
— Травка… — пробормотал маг, моргая. — И птица. Значит, проклятие действительно спадает? Мы вычистили это место?
— Мы устранили того, кто ими руководил, — поправил я, окидывая взглядом окрестности. — Однако остатки мертвецов затаились. А пробуждение Мёртвых богов подняло их из могил.
— Ты, конечно, того… рисковый, — вздохнул маг. — Это же проклятые земли! Гнездо нежити! Мы оставили здесь горы скелетов, пытаясь зачистить этот гнойник. И ты притащил нас обратно? В самый центр? Без тяжёлой пехоты?
— Да ничего они нам не сделают.
Слова ещё не успели раствориться в сыром воздухе, как окружающее пространство пришло в движение. Из серой пелены тумана раздался синхронный, сухой хруст. Поверхность трясины вспучилась. Десятки силуэтов обрели анатомические очертания.