— Это была диверсия. Быть может ты, я и Фомир — лучший отряд для её совершения?
— Почему?
— Потому что ты не разучился сомневаться, чувствовать и верить. Ты чист душой, друг-эльф.
— А ты?
— Можешь считать меня чудовищем. Но новое правило реальности: когда на кону стоит выживание всего государства, я буду нападать. Потому что полем битвы является весь Гинн. И то, что во дворце тихо, пока где-то горят деревни и скелеты пожинают кровавую жатву, ничего не меняет.
— Ладно, — с усилием сказал Фаэн. — Каким будет следующий приказ? Надеюсь, мы не идём казнить Вейрана?
— А ты бы пошёл бы со мной убивать Вейрана? Даже если мы ворвёмся в его спальню и я попрошу тебя истыкать его стрелами? — спросил я.
— Да! — зло ответил мне эльф. — Пошёл бы. Пошёл и пойду. Буду ненавидеть за это себя и тебя. Но пойду. Пойду и буду верить, что впереди у нас времена лучше этих. Что мы увидим небо без облаков.
— Да, впереди лучшие времена. Иначе и быть не может, — ответил я. — Но следующий приказ… Никакой нагрузки на мораль в ближайшее время. Одно только истребление монстров и спасение местных жителей от зла.
— Спасибо и на этом.
Разговор о высоких материях и моральных терзаниях прервался самым банальным образом.
Фомир, до этого момента спокойно и целеустремленно допивавший свою флягу с вином, сидя на камушке, обнаружил, что волшебная жидкость закончилась и стал возвращаться к реальности.
— Доложу тебе, друг мой полубожественный, — выдохнул он, — что мой магический барометр сошёл с ума.
— А именно? — я уцепился за возможность свернуть с темы про добро и зло и моё положение в этой системе координат на нечто более практичное. Например, смертельная опасность или, скажем, поиск врагов.
— Магический фон вокруг нас… чудовищно искажён, — Фомир поднял на меня взгляд, полный недоумения. — Какая-то петрушка с стихиями.
— Но при этом ты не чувствуешь, к примеру, алтарь? — спросил я его.
— Алтарь — место настолько сильное и притягательное, что я могу почувствовать его пьяным, если подвесить меня вниз головой в подвале без света.
Вместо ответа я сделал медленный шаг к краю холма. И не стал тратить время на объяснения принципов работы божественного сокрытия. Я просто поднял правую руку и молча указал пальцем вниз, в широкий просвет между переплетёнными ветвями терновника.
Фаэн, как мне кажется, уже понял, что там и не стал смотреть, а вот Фомир посмотрел.
Далеко внизу раскинулась колоссальная, скрытая во мраке долина Мооф.
Вечерело, но солнце ещё не село. Ветер гнал по долине пыль, однако не особенно много, не так, чтобы это могло помешать увидеть нечто очень важное и большое.
В нижней части долины внезапно и совершенно негармонично находился геометрически идеальный, исполинский круг массивных каменных стен.
Архитектура сооружения не имела ничего общего с классической фортификацией людей или гномов. Это была абсолютно монолитная структура, словно выдавленная из земной тверди единым куском и целиком окаменевшая после этого.
А в самом центре этой цитадели пульсировал источник. Огромный гранитный алтарь источал густую, гнетущую энергию, отблески которой окрашивали пыль над долиной в болезненные багрово-зелёные тона.
После того как Фомир застыл истуканом, Фаэн стал рядом с нами и тихонько присвистнул:
— Большая фиговина.
— Твоё магическое чутьё в полном порядке, Фомир, — сухо констатировал я. — Это не ошибка. Помнишь, что я говорил про Мооф? Тебя сбивает прямое излучение божественного узла.
— Но я не чувствую алтаря?!! — удивился маг.
— Защита на высшем уровне. Никто не чувствует. Однако сходящий с ума фон энергетического поля никуда не делся. Мощь защиты этого алтаря настолько высока, что она буквально ломает потоки маны на десятки миль вокруг. Считай, что мы стоим на краю работающего жерла вулкана.
Использовав Рой, я стал транслировать в головы Фаэна и Фомира то, что видел сам, при помощи захваченной пустынной птички.
— Во внутреннем дворе копошится около двух тысяч врагов.
— Что за… Кстати, кто это? Надеюсь, не эльфы, — прокомментировал Фаэн.
— Люди-дикари.
— Никогда с такими не сталкивался и не слышал.
— Думаю, друг-эльф, они не из Гинн. И там не только люди, — я продолжил осмотр. — Вон те тёмные холмы возле восточного сектора не палатки. Это стаи дикобразов. Габариты с хорошего бурого медведя. Иглы толщиной со стрелу. Если они умеют ими стрелять, то наша тяжёлая пехота понесёт серьёзный урон ещё на подходе.