Он собирался помножить меня на ноль.
Даже будучи разумным существом, сейчас я не думал, не анализировал и спустился к его модели, на уровень действий и инстинктов.
Там, на уровне инстинктов, я смогу выкрутиться или умру, раскинув остатки своего тела (Соббек буквально жрал своих врагов) по дорогому ковру.
Но к своим инстинктам я всё же прибавлял изощрённый ум.
Божество, на пару секунд демонстрирующее мне свои великолепные и по прочности не уступающие никакой стали клыки, взяло в прицел мою ставшую незащищённой шею.
В моё растянутое, искажённое бешеным темпом драки, сознание паника тем не менее не пришла. Я по-прежнему не боялся, а мой разум искал выход.
Глава 17
Зерно
Левая рука — бесполезное месиво. Правая — работает.
В куртке была парочка ножей скрытого ношения, однако куртка валялась в нескольких метрах. То есть, с таким же успехом она могла быть в сердце гор Быки.
Однако на поясе, плотно прилегая к бедру, покоились старенькие ножны. Я просто не успел их снять. В них — затёртый до матового блеска гномий пехотный тесак, приобретённый на рынке в Алаторе, когда мы воевали против орков и я был простым бароном.
Это оружие с широким мощным лезвием, которое хорошо точилось и часто применялось мной не как боевое, а как нож выживания, когда нужно было резать ветки, что-то ковырять, копать или исполнять иную роль инструмента я неизменно таскал на поясе.
В этом оружии не было изящества или скрытого смысла. Никакой встроенной магии, рун, зачарований. Утилитарный кусок закалённой стали, выкованный для труда и боя на короткой дистанции.
Я рванул нож с пояса на том простом основании, что больше ничего у меня не было. Не стал, да и, наверное, не смог бы замахнуться.
В этом смертельном капкане, придавленный к паркету, я был лишён пространства для манёвра.
Повинуясь скорее интуитивному порыву, я двинул руку вперёд и вставил клинок в рот врага остриём вверх как примитивный кол. Рот его полыхал огнём и моя рука, даже будучи под прикрытием алтаря в крепости Марка, немедленно получила ожоги.
Это меня не остановило, я без пары секунд покойник, поэтому свою диверсию я довёл до конца.
От неожиданности, того, что внутри его пасти возник внеплановый предмет, Соббек сомкнул клыки и верхняя челюсть немедленно напоролась на гномью сталь.
В этих условиях его рефлексы оказались сильны и он вместо того, чтобы отпрыгнуть и убрать мою руку вместе с ножом, даванул что есть сил.
Кости предплечья заскрипели. Рука оказалась между клыками, но пальцы всё равно подверглись чудовищному давлению.
Колоссальная мощь смыкающихся челюстей и скорость реакции сработали против своего хозяина. Зверь вдавил тонкий кончик тесака в не особенно защищённую часть собственного черепа. Металл без проблем пропорол мягкую слизистую и продавил кость.
У бога в физическом воплощении была своя физика, свои слабости. Тесак вошёл в мозг истинного бога всего-то на несколько сантиметров.
И может быть, если бы держащая нож рука не принадлежала бы полубогу, он бы выжил, однако Живые боги не просто так наделили меня способностью убивать богов.
Случайное совпадение фактов? Или Дикаис всё просчитал заранее?
В любом случае, кто поступил слишком эмоционально, так это Соббек.
Мне показалось, что мои кости сломались и давление челюстей всё-таки смогло пробить мою защиту, отчего у меня на лбу выступили градины пота от боли.
Свет в глазах зверя потух. Не было никакой агонии, затухания или процесса умирания.
Внутри зверя-бога выключилась жизнь. Сразу и бесповоротно, как щелчок реле питания целого здания.
Туша содрогнулась в короткой конвульсии, но это была всего лишь реакция физического тела. Лёгкий спазм прошёл по искрящейся шерсти, лишая её остатка дикой магии.
Зверь сделался очень тяжёл. Этот кабаняка навалился на меня всеми своими центнерами.
Я скривился от боли, разжал сведение судорогой пальцы и изогнувшись стал сталкивать труп врага влево, одновременно с этим вытаскивая израненную руку.
Изломанное тело прострелило целым фестивалем боли. Сломанные рёбра напомнили о себе жёстким уколом. Вероятно, сломанные кончики рёбер травмировали нижние сегменты легких.
Огромный чёрный волк с лёгким стуком повалился на паркет.
Из пробитого основания черепа хлынула густая, почти красно-чёрная кровь, которая тут же смешалась с моей.