«Я помогу», — вклинился внезапно возникший сигнал от…
Это была Бреггонида.
«Чем? Впрочем, в пекло вопросы. Если можешь что-то сделать, то давай!» — ответил я, не раздумывая.
В центре города, вернее сказать, в старом центре, на приморской площади, которой была площадью всё больше номинально, а в действительности была наполовину заросшей раскидистыми деревьями стояла девочка.
Это была Этна.
Я чертыхнулся. Что они задумали? Почему старая ведьма не эвакуировала внучку и родственников? Ну, хотя бы внучку. Она сейчас может погибнуть, а вместо того, чтобы бежать и прятаться, что они делают?
Этна стояла, гордо расправив плечи, как могут только десятилетние девочки, которые на своих хрупких плечах держат весь Гинн.
За её спиной грозно, как туча, стояла Бреггонида.
— Давай, внучка, как я тебя учила. Давай, я буду петь вместе с собой.
— А музыка? — спросила Этна.
— О, не волнуйся, музыку нам родит сама природа, как только мы начнём.
В этот момент Тейл в море начал гудеть снова. Ментальный удар стал зарождаться и был в десятки раз сильнее первого. Я понимал, что если от «пробного» воины падали без сознания, то сейчас они будут сходить с ума и возможно — безвозвратно.
Да, армия мертвецов оказалась стойкой к ментальной магии, но они всего лишь мертвецы, которые защищают живой город. А если в этом городе не останется живых, то какой толк в самой грозной страже?
Бреггонида легонько хлопнула Этну по плечу.
И Этна запела. Она пела тихо, так тихо, что её мог бы расслышать разве что пузатый чёрно-белый кот. Который оказался тут на площади посреди паникующего города и при всём при этом сохраняющий олимпийское спокойствие.
Тихо.
Но её голос и её слова слышали все. Все живые и мёртвые, все наземные и подводные существа, разумные и нет, не только Порта-Арми, но и те, кто был в радиусе по меньшей мере полутора сотен километров.
Таков был голос Высшей ведьмы.
— О, лес родной, мой верный друг,
Твой шёпот — сладостный недуг.
Я здесь брожу в тиши ночной,
Под властью чары неземной.
Ручей, что льётся меж корней,
Мне шепчет тайны всех людей.
А ветер — старый мой приятель,
Он знает, где живёт закат.
Цветы кивают мне с поклоном,
Грибы мигают тихим звоном.
И даже волк, суров и дик,
При виде ведьмы — склонит лик.
Её песня расходилась волнами во все стороны. Как свет, разгоняющий тьму, как зона спокойствия, разрушающая эманации хаоса… От её слов на душе каждого мужчины, женщины, ребёнка и старика становилось тепло и спокойно. Руки воинов держали оружие, души забыли страх и сомнения.
У некоторых из носов шла кровь, у многих, у чертовски многих наворачивались слёзы, некоторые подпевали, хотя слышали песню Высшей ведьмы впервые.
Но никто больше не боялся, никто больше не чувствовал на себе даже тени влияния бога морских глубин.
Даже те, кто упал в обморок, прямо на позициях сейчас открывали глаза, как после долгого крепкого сна, вставали и занимали свои места.
— Здесь нет больше твоей власти, мерзкий слизняк, — зло прошептала Бреггонида, когда Этна допела и эти слова действительно услышал только чёрно-белый кот.
А Тейл… Он не слышал слов Бреггониды, но всё понял. Помедлив несколько секунд, глядя на город, откуда тысячи глаз смотрели на него без тени страха, он взревел.
В этом рёве не было больше магической составляющей. Просто громкий как пароходный гудок звук, наполненный раздражением, гневом и злобой.
Тейл двинулся вперёд, намереваясь раздавить раздражающий его город.
Глава 17
Расправляя плечи
В это время в Сигинтуме боевые порядки короля Фольктрима подверглись атаке сразу с трёх сторон.
Гоблины, которые тоже не так уж плохо знали город, обошли баррикады и безошибочно напали на гномов.
Надо сказать, что пополнение из Алатора координировал, по мере сил — Новак, у которого чуть кровь из ушей не лилась от напряжения.
Гномы получали приказы, но не всегда дисциплинированно их выполняли. Кто-то отвлекался на помощь там, где считал нужным, кто-то не мог сориентироваться в незнакомом для них городе. Всё же жители Туманных гор жили более чем за четыре тысячи километров от Эсцерка.
Тем не менее Новак заткнул все дыры в обороне города, восстановил контроль над стенами, прикрыл магов, которых чуть не порезали на лоскуты пронырливые гоблины.
Но участок «короля Фольктрима» он считал безопасным, потому что его величество с гвардией держал пролом незыблемо, отбив уже шесть наружных атак.