Им разрешили пройти в центр города и собраться в одном из не пострадавших административных зданий.
Временный совет состоялся в каком-то церемониальном помещении, более подходящем для вручения наград и торжественных речей.
Но уж что было, тем и обойдёмся.
Я занял позицию у одного из высоченных окон. Противоположную стену плотно обступили лидеры эсцеркских кланов и высшие чиновники. Какие попали в плен, конечно. Они сохраняли заметную дистанцию. В их движениях отсутствовала расслабленность, никто не спешил переходить к торжественным благодарностям.
Гномы тяжело дышали, исподлобья изучая фигуру чужака в походной броне. Доспех Ньёрда я убрал, чтобы не пугать собравшихся.
Между нами располагался массивный гранитный стол. На его потёртой поверхности один из офицеров Хайцгруга постелил найденную тут же карту. Поскольку центр контролировал Первый полк, то занимался сопровождением этой «дипломатии» именно он.
Да, надо полагать, тот факт, что Хайцгруг и многие его бойцы — орки, добавлял напряжения ситуации.
Рядом со мной стоял, переминающийся с ноги на ногу, Тельхар. Его должность была настолько невелика, что буквально никто из руководителей страны (государственная форма была ближе всего к олигархической республике) Тельхара не знал.
И всё же они каким-то образом понимали, что он местный, но его статус был для них не понятен.
Спасённые пленники и бывшие каторжники не могли понять, кто я, кто я для них?
Они заметили, что на Палатах Совета, чём-то вроде местного парламента висит флаг Эсцерка, причём рядом с моим. Заметили, но обсуждать не спешили.
Они оценивали мои амбиции, пытаясь определить истинный статус Штатгаля. Для них грань между освободителем и новым хозяином горы оставалась слишком тонкой.
— Итак, я приветствую освобождённых жителей Сигинтума.
— И мы вас приветствуем, — хрипло ответил один из гномов. — Только не знаем, кого.
— Полагаю, вы догадались, что я Рос Голицын, генерал Штатгаля и герцог Газарии. Я вступил в войну, потому что ваша страна в лице этого эмиссара, — я указал на Тельхара, — обратилась за военной помощью и заключила союз с Газарией.
— Об этом мы ещё поговорим, — проворчал один из гномов. — Но в вашей армии полным-полно орков, а Вы… Вы не гном.
— Так уж вышло что мои папа и мама люди, вот и я вышел человек. Зато я «Гве-дхай-бригитт», — я постучал по наплечнику, на котором был продублирован знак. В обычной ситуации это производило мощное впечатление, но не сейчас. — А в моей армии полным-полно гномов. Более того, двое моих высших офицеров и друзей — гномы. Мурранг и Хрегонн.
— Квизы, — выплюнул один из гномов, чернобородый, коренастый, с перевязанной головой.
— Как Вас, простите, зовут, любезный?
— Нойрдин, сын Двальга, Внук Тройна, правнук Синидиргина! Мой род властвует над Тройной горой уже шестьсот лет! — горд ответил он.
— Да ну? Небось, знаете родословную до девяностого колена? Это был риторический вопрос, Нойрдин. Но всё дело в том, что утро Вы встречали в вонючих лохмотьях и цепях… А Хрегонн и Мурранг — в тяжёлом боевом доспехе, выстроенные на плацу, чтобы отвоевать Сигинтум обратно гномам. Так кто из вас больше гном? Вы там кичитесь своей родословной, я так понял, а квизы для вас недостаточно родовиты?
Я оглядел всех и шагнул ближе к Нойрдину.
— А чего же Вы не рассказали про свою очешуенную родословную троллям, когда работали кайлом и заступом в забое? Что, не помогло? Чего стоит ваша родословная и все ваши предки, если вы не смогли защитить свой дом? У меня, знаете ли, прадедушки воевали в Великой войне, такой, какая вам и не снилась. Один был рядовым, второй старшиной, это не ахти какое огромное звание. И что⁈ Я горжусь каждым из них, они честно тянули свою лямку и вытянули. А квизы по статусу, богатству, власти и подвигам затмевают подвиги самых великих героев. Поэтому… Вернёмся в Тельхару.
Я повернулся к гному, который сам себя назвал посланником и уполномоченным представителем. Он не выглядел сконфуженным. Наоборот, в его глазах горел задорный огонь гнома, который смог сделать невероятное и который уже стал живой легендой. Тем, кто привёл союзника и освободил город. И даже если он теперь будет голый и пьяный убегать по улицам города от полицейского патруля, крича непристойности, он навсегда останется героем и легендой.
— Я его знаю, он в порту работает, прозвище Грошик, — нейтрально прокомментировал седобородый гном.
— Отличное прозвище. Так вот, он от имени Эсцерка попросил меня прийти на помощь, апеллировал, кстати, к статусу «Гве-дхай-бригитт», то есть тому, что не только я друг гномам, но и наоборот.